Великая русская революция, 1905–1921

По мере приближения четвертой годовщины Февральской революции все большее число рабочих в Москве собиралось на массовые митинги и принимало резолюции, требующие возобновления свободной торговли, отмены привилегированных пайков, ограничения полномочий управляющих и специалистов на производстве, а иногда и восстановления гражданских свобод и нового созыва Учредительного собрания. В протестном движении все активнее участвовали меньшевики и эсеры, что, возможно, и получило отражение в этих последних требованиях. Кульминацией уличных демонстраций и забастовок стало шествие 10 тыс. московских рабочих 23 февраля. Реакция властей сводилась к внесению ряда несущественных изменений в продовольственную политику, но, главным образом, к введению военного положения в городах и арестам вожаков демонстрации. К 22 февраля движение перекинулось и на Петроград, где проходили массовые митинги на предприятиях и улицах, нередко сопровождавшиеся забастовками и шествиями. Ведущую роль в этих протестах, как и в Москве, играли рабочие металлургических предприятий – в глазах марксистов традиционно считавшиеся авангардом пролетариата. По улицам шли многотысячные толпы, призывая других рабочих и солдат присоединяться к ним. Протестующие требовали восстановления свободной торговли продуктами питания и промышленными товарами (и особенно ликвидации дорожных застав), отказа от насильственных реквизиций зерна, «свободного труда» (отмены милитаризации и прочих форм принудительного труда) и упразднения «привилегированных пайков» для коммунистов и прочих особых категорий населения. Кроме того, раздавались отдельные требования о новых, свободных выборах в советы, о свободе слова, печати и собраний для рабочих и социалистов, об освобождении политических заключенных, о ликвидации «бюрократизма» и новой «советской буржуазии»[388], а в редких случаях требование о восстановлении Учредительного собрания. Меньшевистские и эсеровские выступления за «свободу» и против большевистской власти пользовались поддержкой, в то время как большевистским ораторам регулярно не давали говорить. Меньшевик Федор Дан был впечатлен «небывалою дотоле смелостью», с которой рабочие теперь критиковали большевистский режим. По его словам, некоторые «экспансивные люди» отмечали, «что в воздухе повеяло „февралем 1917 г.“»[389].

Власти ответили на все это быстро и в типичной для них манере – сочетанием реформ (особенно повышением продовольственных пайков для рабочих и солдат) с военным положением, соблюдение которого возлагалось на ЧК (политическую полицию) и другие специальные силы, а не на регулярные войска, оказавшиеся ненадежными при подавлении рабочего уличного движения. В начале марта проводилась крупная забастовка квалифицированных рабочих-металлистов в Саратове. Согласно описанию Дональда Рэли на массовых митингах «рабочие поносили коммунистов». После того как местные партийные руководители попытались успокоить протестующих, проведя свободные выборы в комиссию по надзору за действиями экономических властей и ЧК, рабочие выбрали в нее лишь нескольких коммунистов. Новосозданная комиссия потребовала открытых выборов во все советы, освобождения политических заключенных, создания независимых союзов и восстановления свободы слова, печати и собраний. Местное партийное руководство обвинило комиссию в «контрреволюции» и «хулиганстве», разогнало ее, арестовало ее вождей (некоторые из них были приговорены к смерти) и объявило военное положение[390].