Великая русская революция, 1905–1921

Революция 1905 г. представляла собой нечто новое[424]. В 1905–1907 гг. произошли тысячи местных крестьянских восстаний. В отличие от прежних волнений крестьяне, как правило, уже не оправдывали свои действия жалобами на то, что помещики не выполняют своих обязательств, или на существование непосредственной угрозы их средствам существования. Политические события в городах – забастовки, демонстрации, уступки со стороны правительства – подогревали стремление к переменам, побуждая крестьян к более рискованным попыткам удовлетворить свои потребности и желания. Эти восстания проходили под знаком коллективных нападений на помещичьи имения. Толпы крестьян, обычно по решению, принятому на сходе всех жителей деревни, на котором нередко допускалось присутствие женщин и детей, вторгались на помещичьи земли, увозили запасенное сено и хлеб (с целью перераспределения, организованного общиной), захватывали и делили между собой скот и птицу, разрушали строения и уничтожали долговые расписки. Крестьянские общины рубили дрова в государственных и частных лесах (во многие из них крестьяне не допускались по решению землевладельцев, заготовлявших лес для промышленности и строительства) и пасли свой скот на частных лугах и пастбищах. В тех районах, где многие крестьяне работали по найму, частым явлением были сельскохозяйственные забастовки. Помещикам и их семьям обычно не причинялось физического вреда – это была разумная сдержанность, так как в противном случае крестьянское движение наверняка бы подверглось еще более жестоким репрессиям со стороны властей. В то же время крестьяне без колебаний уничтожали частную собственность и строения, нередко путем поджога. Разумеется, эти деяния имели не только практическое, но и символическое значение: если бы напуганные помещики сбежали из своих имений, крестьяне получили бы возможность претендовать на их земли.

В ходе этих действий женщины нередко присоединялись к своим братьям, мужьям, отцам и сыновьям. В источниках того времени роль женщин описывается по-разному: в одних женщины называются консервативной и сдерживающей силой; в других говорится, что женщины вели себя пассивно, но при этом были «более ожесточенными, чем мужчины»; третьи обвиняют женщин в «подстрекательстве» к насилию[425]. Историки выяснили, что женщины были более склонны к участию в определенных действиях. Они играли активную роль при захвате сена и хлеба. Женщины нередко первыми вторгались в леса за дровами и совершали налеты на усадебные сады ради сбора плодов, в чем им нередко помогали их дети. И если женщины обычно не участвовали в поджогах и уничтожении собственности, то их регулярно заставали за тем, что они тащили домой полезную утварь из разграбленных усадебных домов – особенно инструменты, одежду и мебель[426]. Как и раньше, женщины чувствовали себя вправе смело играть свою традиционную роль защитников семьи и общины – или, по крайней мере, оправдывали свою смелость ссылками на эту традиционную роль. В секретном донесении губернатора Орловской губернии от 1906 г. описывается, что происходило, когда местные власти при поддержке войск пытались убедить сельский сход вернуть хлеб, предыдущей ночью взятый крестьянами в местном поместье. «Вся деревня была в сборе, не исключая женщин и даже грудных детей». Когда местный полицейский приказал женщинам встать отдельно от мужчин, они «подняли такой деланый плач, что не было возможности говорить». На следующий день сход согласился вернуть хлеб с тем, чтобы избежать судебного преследования, после чего мужчины уже были готовы разойтись по домам по требованию властей. Но «бабы вдруг неожиданно подняли прежний вой, толкали вперед детей, становились на колени, били себя в грудь и кричали: „Есть нечего, а он нажился; не крали, а всем миром решили взять хлеб, чтобы с голоду не сдохнуть; возьми, бери нас всех, бей нас, убивай нас и детей убивай“». Чиновник был впечатлен их «азартом», но в то же время полагал, что все это было «заученно, неискренно». Женщин не удавалось утихомирить до тех пор, пока войска и полиция не ушли из села[427].