Великая русская революция, 1905–1921

Из этого не следует, что большинство женщин не было с ними согласно. И не только потому, что, как отмечал один наблюдатель, женщины «жили в одной избе со своими мужьями»[432], но и потому, что, как мы видели, они отождествляли себя со своими общинами и считали свое положение в их рамках пусть подчиненным, но важным. Но в то же время женщины могли придать революции в деревне иную перспективу. Не исключено, что характер участия женщин в коллективных протестах – они были более склонны присваивать продукты, фураж и другие полезные вещи, чем сжигать усадебные дома, – отражал, как указывает Энджел, традиционный упор на защиту семьи и общины и даже «связанную с гендером систему ценностей, заставлявшую их воздерживаться от поступков одного типа, но в то же время предаваться другим»[433]. В прошлом активность женщин и вдохновлялась, и сдерживалась их ролью в семье и деревне. Но существуют признаки того, что женщины в своем мышлении выходили за рамки традиционных ценностей и бросали вызов неравноправию, ставившему женщин в положение иных, второсортных существ. То, что женщины не получили право голоса на выборах в Думу и не были в ней представлены, стало предметом протестов: «Прежде, – писала депутату Думы группа крестьянок из Тверской губернии, – хотя мужчины иногда били нас, мы решали все вопросы совместно. Сейчас же они, наоборот, говорят нам: „Вы нам не товарищи“, потому что лишь мужчины могут голосовать и быть избранными в Думу… Если наши с ними дела общие, так пусть и нас, женщин, спрашивают о том, как их решать». Когда один думский депутат заявил, что женщины не интересуются политикой, группа из 55 крестьянок послала ему письмо, в котором утверждала, что этот депутат «неправ, говоря, что крестьянкам не нужны права. А нас он спрашивал? Мы, бабы Воронежского уезда Воронежской губернии, понимаем, что права и земля нужны нам не меньше, чем мужчинам»[434]. Подобные петиции были редкостью, но они служат свидетельством о переменах, которые продолжились и в дальнейшем. Идеи о естественном равенстве и правах человека могли распространяться и на женщин.

Опыт войны: солдаты и их жены

Первая мировая война принесла крестьянам катастрофические страдания и утраты. В течение всего нескольких месяцев были искалечены или убиты сотни тысяч русских солдат – в большинстве своем крестьян. Стремясь компенсировать непрерывные потери на фронте, машина военной мобилизации неустанно перемалывала сельское население, так же как и попавшая в тяжелое положение экономика, выжимавшая требуемые ей ресурсы из людей, и без того едва сводивших концы с концами. Мы имеем немного прямых свидетельств об отношении крестьян к войне за период до 1917 г., когда такие свидетельства хлынули бурным потоком, но представляется несомненным, что крестьяне проявляли к войне очень большое внимание (хотя основным источником информации для них являлись слухи) и в их отношении к этим грандиозным событиям сочетались друг с другом патриотизм, забота о повседневном выживании и настороженность по отношению к носителям власти[435]. Показательны настроения призывников из числа крестьян. Согласно донесениям их точка зрения могла варьироваться от патриотического энтузиазма до принципиальной оппозиции войне, хотя в первые годы войны ни та, ни другая крайность не получили большого распространения. Скорее, «типичными настроениями» среди мобилизованных крестьян были нерешительность, скептицизм и фатализм. Историк Аллан Уайлдмен в своей важной работе о русских вооруженных силах в годы войны делает вывод о том, что новобранцы «считали войну пустой затеей высших классов, расплачиваться за которую придется им». Новобранцы-крестьяне, не склонные ни к патриотическому энтузиазму, ни к активному сопротивлению, испытывали наряду с ненавистью и страхом перед немецкой агрессией беспокойство, подозрительность и пассивность перед лицом того, что было им неподвластно. Время от времени новобранцы бунтовали – особенно в период первых массовых мобилизаций в июле и августе 1914 г., хотя отчасти эти бунты были спровоцированы введенным на время войны сухим законом, из-за чего новобранцы не имели возможности согласно обычаю напиться в день ухода на войну – нередко за счет деревни, – а также невыплатой обещанных пособий семьям, оставшимся в результате мобилизации без кормильцев. В нескольких случаях мобилизованные резервисты по пути к сборным пунктам грабили поместья и призывали крестьян принять в этом участие. Все больше солдат дезертировало – особенно по мере того, как война затягивалась, – но даже в первые месяцы военных действий военный министр признавал, что за первый год войны дезертировало полмиллиона человек[436].