Великая русская революция, 1905–1921

Изучая мотивы, стоявшие за крестьянским движением 1905–1907 гг., историки обычно начинают с очевидного факта тяжелого экономического положения, преодоление которого зачастую являлось недвусмысленной целью крестьянских действий: речь могла идти о нехватке земли, ограничении доступа к лугам и лесам, высокой арендной плате, низких заработках сельскохозяйственных рабочих или нехватке средств для покупки потребительских товаров, но в то же время и о проблемах, типичных для конкретных регионов страны или даже для конкретных деревень. Однако это свойственное для определенной местности недовольство перерастало в открытые действия под влиянием событий за пределами села – в первую очередь катастрофической русско-японской войны, ставшей причиной страданий, увечий и смерти молодых крестьян (а солдаты, вернувшиеся с войны после ее окончания в конце 1905 г., нередко верховодили во время самых жестоких актов крестьянского насилия), известий о Кровавом воскресенье и волнениях в городах; обещаний, данных царем в феврале и особенно в октябре, о создании общероссийского представительного органа и гарантии основных свобод, а также выборов 1906 г. в новую Думу, в которой представители от крестьян-мужчин получили много мест. Молодые крестьяне, жившие за пределами деревни, нередко становились вожаками предпринимавшихся в деревне акций и, скорее всего, отдавали свои голоса Всероссийскому крестьянскому союзу – политической организации, созданной летом 1905 г. при поддержке интеллектуалов-народников.

Опыт, полученный крестьянами в годы революции, их настроения и мотивы в какой-то мере отражаются в прошениях на адрес властей. Особенно тех, которые подавались в 1906 г., когда крестьяне забрасывали своих выборных представителей в новой Государственной думе телеграммами, петициями и наказами. Эти заявления почти всегда подавались от имени общин, будучи составленными самыми грамотными жителями деревни или наемными писцами, зачитанными вслух на сельском сходе, коллективно исправленными и одобренными главами домохозяйств. В содержании этих текстов и использовавшихся в них формулировок чувствуется влияние вожаков и представления о том, что следует сказать для того, чтобы заручиться симпатией со стороны властей, которым было адресовано послание. Поэтому прошения обычно начинались с изъявлений благодарности царю за его заботу о простом народе – или Думе за ее стремление улучшить жизнь народа. В большинстве случаев авторы прошений, обращаясь за помощью, старались выказать покорность и почтение. Конкретные требования обычно подавались на фоне мелодраматических описаний о страданиях крестьян и их отчаянии. Это делалось сознательно. Как отмечал в процитированном донесении орловский губернатор, стиль протестов нередко производил впечатление неискренности. Губернатор даже сомневался в том, что протестующие крестьяне действительно были настолько голодны, как они утверждали: «урожай [был] порядочный». Тем самым он намекал, что они мотивировались чем-то иным, помимо безотлагательных нужд, – это является важным наблюдением[428]. Крестьяне нередко включали в свои прошения требования об отмене смертной казни, об амнистии для политических заключенных, о бесплатном и всеобщем государственном образовании, о замене косвенных налогов подоходным налогом и о прочих политических реформах, что свидетельствует об их знании общей политической ситуации. Более того, эти требования повторяли – порой слово в слово – программы основных политических партий, хотя такие заимствования мало что говорят нам о том, как крестьяне понимали эти цели. Даже неизменное требование «земли», несомненно стоявшее на первом месте, имело «много потенциальных смыслов», как указывает Эндрю Вернер в своей работе о крестьянских петициях. Требование земли «играло роль символа и шифра, обозначавшего целый комплекс вопросов, незаметных, но присутствующих на заднем плане»[429].

Одним из этих вопросов была «свобода», о которой все говорили. О том, какой смысл вкладывался в это понятие в деревне, дают некоторое представление цитаты из многочисленных петиций, подававшихся в Думу в 1906 г.: