Великий притворщик. Миссия под прикрытием, которая изменила наше представление о безумии

Почему все мои зацепки ведут в никуда? Почему Розенхан так запутал путь к этим псевдопациентам? Что он хотел защитить?

Может быть, Кеннет Герген все же прав. Хоть что-то из этого всего вообще происходило?

26Эпидемия

Теперь вопрос в другом: неужели Розенхан намеренно изобретал псевдопациентов, чтобы увеличить свое «к» (количество испытуемых в данных) и достоверность выводов? Преувеличение симптомов сошло ему с рук и придало смелости, чтобы пойти сразу на десять шагов вперед и выдумать псевдопациентов? Неужели он не успевал закончить книгу и отчаянно заполнял пустые страницы? Эта замысловатая уловка больше не казалась мне такой невероятной: были письма Мерри Питерсон и дневники студентов, зачем-то размещенные среди бумаг Розенхана; был Честнат Лодж и «известная художница», псевдопациентка Лора Мартин, рассмотрение случая которой прошло слишком безупречно; наконец, был Карл, очень похожий на друга Розенхана, но никогда не принимавший участия в исследовании.

Я не хотела верить, что человек, которым я так восхищалась, оказался таким – каким бы таким он ни был. Теперь моей целью было не просто найти псевдопациентов – я стала искать доказательства того, что они не существовали. Так что следующие месяцы моей жизни прошли в погоне за призраками. Я обратилась за помощью в журнал «Lancet Psychiatry». Выступила с речью перед Американской психиатрической ассоциацией, призывая связаться со мной хоть кого-то, кто знал Розенхана. Я проверяла слухи и месяц прорабатывала зацепку о связи Розенхана с больницей Святой Елизаветы в Вашингтоне лишь потому, что в статье о его исследовании в Википедии была фотография этой больницы – его ключевого объекта. Я даже наняла частного детектива, который не продвинулся дальше меня. Я связалась со всеми, кто когда-либо близко знал Розенхана. Меня неприятно удивляло, что я все больше отдалялась от них и то, сколько людей не хотели пересказывать его историю, включая одну из его секретарш, которая, возможно, имела доступ к некоторым его работам во время написания «Психически здоровых на месте сумасшедших». Когда я ей позвонила, она сказала лишь: «Ну, он и правда часто “креативно мыслил”». Она рассмеялась, а потом ее тон стал серьезнее: «Не могу сказать вам ничего хорошего, так что я лучше промолчу».

Все пути вели назад к Биллу и Гарри. Студенты, коллеги-преподаватели и друзья либо ничего не знали об исследовании, либо возвращали меня к тем двоим, которых я уже нашла.

Я изучала ложь и нашла броскую статью «Daily Mail», предлагавшую «научно доказанные» способы обнаружения лжеца с помощью текстового анализа, который учитывал «минимальное упоминание о себе, замысловатые фразы» и «простые объяснения, негативный язык». К сожалению, когда я провела этот тест с настоящим экспертом по лжи Джейми Пеннбейкером, социальным психологом Техасского университета, тот сказал, что невозможно вычислить лжеца исключительно по тексту, а тот, кто утверждает обратное, скорее всего, сам лжет.

Я рассказала Флоренс о своем скептицизме по поводу исследования. Она часто называла Розенхана «выдумщиком» и считала, что он мог быть счастливее, если бы писал романы, а не занимался исследованиями. Но неужели его воображение могло зайти так далеко? Поначалу Флоренс сомневалась, что он способен на такое. Но, немного поразмыслив, она написала: «Я все еще сомневаюсь, что кого-то из них он выдумал… это, конечно, объяснило бы, почему Дэвид так и не закончил книгу».

Хороший довод. В 1980 году издательство «Doubleday» обратилось в Верховный суд штата Нью-Йорк с требованием вернуть первый аванс за книгу «Под замком» (к тому времени Розенхан уже изменил ее название с «Одиссеи в мир безумия»), срок написания которой истек семь лет назад. Неужели ободряющие комментарии редактора, в которых он предлагал добавить побольше деталей о «непонятных» псевдопациентах, отпугнули Розенхана? Почти все, с кем я общалась, видели в том, что он оставил свое важнейшее исследование, доказательство того, что с экспериментом было что-то не так.

После публикации «Психически здоровых на месте сумасшедших» Розенхан вернулся к изучению альтруизма и опубликовал работу о влиянии успеха и неудачи на щедрость детей. После 1973 года он перескакивал с темы на тему: настроение и удовлетворение собственных желаний; радость помощи; мораль; псевдоэмпиризм; изучение ночных кошмаров после землетрясения. Все эти исследования казались немного размытыми. Один из его коллег сказал мне, что после успеха его знаменитой статьи и получения профессорской должности в Стэнфорде «Дэвид стал меньше заниматься наукой… и вообще стал меньше интересоваться исследованиями».