Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Партаппарат, руководимый Хрущевым, начал пристреливаться по Молотову еще в начале 1955 года, подловив его на идеологической неточности. В своем выступлении на сессии Верховного Совета СССР 8 февраля Молотов упомянул о том, что в СССР «уже построены основы социалистического общества». Что это значит? Социализм еще не построен? Только основы? Нет уж, товарищ Молотов, правильно говорить о «построении в основном социалистического общества». Молотов, который считал себя докой в марксистско-ленинской теории, отвечал 18 мая: «Разумеется, дело завершения строительства социалистического общества и перехода от социализма к коммунизму – достаточно длительный процесс и связано с достижением значительно более высокого экономического уровня, с дальнейшим повышением уровня коммунистического воспитания людей, а также с соответствующими международными условиями». Оказывается, построение социализма, которое они со Сталиным провозгласили свершившимся фактом еще в 30-е годы, является делом будущего. Коллегам по Президиуму эта мысль не понравилась. Если так, то основы идеологической работы придется переделывать, объяснять народу, что еще не при социализме живем. Ну, оговорился Вячеслав Михайлович, ну надо поправиться. А он тут развел схоластику в свое оправдание! Пришлось Молотову писать опровержение в «Коммунисте»: «Считаю свою формулировку по вопросу о построении социалистического общества в СССР, данную на сессии Верховного Совета СССР 8 февраля 1955 года, из которой можно сделать вывод, что в Советском Союзе построены лишь основы социалистического общества, теоретически ошибочной и политически вредной»[1345]. Характерно, что здесь употреблен штамп, который совсем недавно был использован Молотовым против Маленкова, возможно он за этим и проследил в порядке реванша.

Помощник министра Трояновский вспоминал: «Молотов не мог примириться с тем, что Хрущев, которого он считал дилетантом во внешней политике, захватил инициативу, оттеснив его, признанного мастера дипломатии, на второй план. И при всей своей выдержке наш министр стал нервничать. В некоторых случаях он открыто критиковал Хрущева». Хрущев пошел в обход: «Мне пришлось наблюдать, как Хрущев обратился к руководящим работникам МИДа – там присутствовали, если память мне не изменяет, заместители министра Громыко, Зорин и Семенов и член коллегии Ильичев – и принялся их критиковать. Почему так получается, говорил он, что на заседаниях Президиума ЦК один Вячеслав Михайлович всегда выступает по вопросам внешней политики? А где все другие коммунисты Министерства иностранных дел? Почему они молчат? Видимо, ваша ведомственная дисциплина выше партийной. Молотов, кажется, приучил вас держать язык за зубами. И далее в таком же духе»[1346]. Подчиненные взяли под козырек – если Молотов на мушке у руководителя партаппарата, не стоит становиться на линию огня. Ведь кто-то должен руководить внешней политикой и после Молотова.

Ключевым разногласием, которое привело к столкновению Хрущева и Молотова, стал вопрос о сближении с Югославией. Молотов считал установленный в 1953 году уровень отношений с Югославией достаточным, а Хрущев – нет. Мышление обоих лидеров определялось приоритетом коммунистической идеологии, но понимали они ее по-разному.

После того, как с Югославией были установлены такие же отношения, как и с другими буржуазными государствами, Президиум ЦК поручил Молотову пойти дальше, прозондировать с югославским послом Д. Видичем возможность восстановления не просто нейтральных, а дружественных отношений. 21 января 1954 года Молотов нехотя встретился с Видичем, говорил с ним сухо, а коллегам по Президиуму сказал, что ничего не вышло. Сторонники сближения с Югославией Хрущев, Микоян и Маленков на этом не остановились. 31 мая было принято решение Президиума ЦК добиваться возвращения Югославии в «демократический лагерь», для чего вступить в переговоры с Союзом коммунистов Югославии (СКЮ, как теперь называлась югославская компартия), «сообщив ему мнение ЦК КПСС о том, что если руководство СКЮ не на словах, а на деле намерено следовать учению марксизма-ленинизма и бороться за социализм, за сохранение и упрочение мира, то нет основания для состояния вражды между СКЮ и КПСС, а есть все основания для установления взаимного сотрудничества в интересах мира, социализма и дружбы между народами Советского Союза и Югославии»[1347]. Это решение выходило за рамки тех отношений с Югославией, которые считал нормальными Молотов.