Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

22 июня от имени ЦК КПСС было направлено письмо Тито и ЦК СКЮ, в котором говорилось, что «существуют известные условия для улучшения отношений между нашими странами». Исследовав обстоятельства начала конфликта, советские руководители обнаружили, что было допущено множество ошибок в отношении югославских коммунистов, и вообще в конфликте виноваты прежде всего Джилас с югославской стороны (он как раз в это время был низвергнут из югославского руководства) и Берия с Абакумовым – с советской. Для выяснения этих вопросов предлагалось провести встречу представителей двух партий[1348]. Письмо было подписано Хрущевым, так как переговоры планировались по партийной линии.

11 августа от Исполкома СКЮ поступил положительный ответ. Правда, югославы сразу отметили, что дело не в отдельных личностях, скажем Джиласа. Причины конфликта глубже[1349]. В советском руководстве с таким подходом был согласен как раз Молотов – дело не в Джиласе или Берии, дело в принципиальных разногласиях сторонников Сталина и Тито.

В ходе дальнейшего обмена письмами стороны, осторожно полемизируя, все же двигались навстречу решению о том, что нужно провести переговоры на высшем уровне. Молотов позволил себе публично вставить палки в колеса этого сближения по партийной линии. Выступая 8 февраля на сессии Верховного Совета СССР, той самой, что отправила в отставку Маленкова, Молотов заявил: «Югославия за последние годы в какой-то мере отошла от тех позиций, на которые она встала в первые годы после окончания Второй мировой войны». То есть от строительства социализма и дружбы с СССР. Сказано осторожно, но понятно, что дело в отходе Югославии от правильного курса, а не в поведении советской стороны. 7 марта Тито раскритиковал это выступление Молотова за попытку «скрыть факты от своего народа», а затем последовало невероятное – 10 марта «Правда» изложила речь Тито, включая антимолотовские пассажи, без комментариев[1350]. Это был «привет» Молотову от сторонников сближения с Югославией в Президиуме ЦК. Дальше – больше: 8 мая вышла статья Жукова к 10-летию Победы, где, в частности, говорилось: «Исключительную стойкость в борьбе за освобождение своей родины, за общее дело разгрома фашизма, проявили народы Югославии под руководством маршала Тито… Эта радость была омрачена впоследствии теми размолвками, которые возникли между нашими государствами. Мне как солдату, участвовавшему в совместной борьбе наших народов против фашизма, хочется выразить пожелание, чтобы эти размолвки были как можно скорее ликвидированы, и чтобы между нашими странами снова восстановились дружественные отношения». Конечно, эти реверансы не были вызваны простой ностальгией по дням былым. Попробовал бы Жуков высказать такие пожелания при Сталине. Молотов был возмущен. С Жукова какой спрос, он – военный, а не самостоятельный политик. Но ведь статью санкционировали политики. А это мог сделать «не ленинец, а обыватель». Обидно говорите, Вячеслав Михайлович! Кого Вы имели в виду? Президиум ЦК оценил эти слова как «антипартийную выходку»[1351]. Но Молотов продолжал настаивать, чтобы в директивы советской делегации на переговорах с югославами были включены требования о выходе Югославии из Балканского пакта, присоединении к Варшавскому договору, возобновлении действия советско-югославского договора 1945 года.

Георгий Константинович Жуков. 1950-е. [Из открытых источников]

19 мая вопрос обсуждался на Президиуме ЦК. Молотов возмущался по поводу статьи Жукова: «Красную армию создавал Троцкий, однако мы его не прославляли». Но Молотову пришлось признать, что в полемике по югославскому вопросу он был слишком резок. Микоян комментировал: «Нельзя бросаться обвинениями „антиленинец“». Вероятно, Молотов так назвал Хрущева. Каганович поддакивал: «Что не ленинского в позиции по Югославии?» Сабуров назвал не ленинской уже линию самого Молотова. Маленков тоже не упустил момента для реванша за молотовскую жесткость в январе: «По Югославии успешнее было бы решение, если бы не уговаривали т. Молотова». И поведение его недисциплинированное. Ворошилову тоже не нравилось, что Молотов «раздраженно ведет себя». Молотов не признавал недисциплинированности – все-таки эти споры велись в узком кругу, но признал: «„Не ленинское“ – это сгоряча». Хрущев подвел итог: «Осудить такое проявление. Тов. Молотов неправильно вел себя».