Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Заканчивалось согласование этапного для ООН решения – вступления в организацию 18 государств, которые раньше не могли сделать этого из-за противостояния Холодной войны (такие, как Испания, Португалия и зависимые от СССР государства) или недавно получили независимость, как Ливия, Лаос и Камбоджа. Они войдут в ООН до конца года, что сделает организацию универсальной площадкой мировой политики. Правда, за бортом ООН пока оставалась гигантская КНР. Был задержан прием в ООН Японии и Монголии. Но все же времена, когда СССР не признавал ООН, уходили в прошлое, и визит Молотова в Сан-Франциско подчеркивал это.

По возвращении в Москву Молотову предстояло держать ответ за свою позицию по югославскому вопросу на пленуме ЦК 4–12 июля. В докладе Хрущев сообщил о разногласиях, и затем Молотову было предоставлено слово для развернутого выступления. Его неоднократно перебивали, но Вячеслав Михайлович гнул свою линию: «Мы все хотим улучшить отношения Советского Союза с Югославией, при этом мы стремимся укрепить международные позиции Советского Союза и всего социалистического лагеря и соответственно ослабить международные позиции империализма»[1360]. Конечно, Молотов за то, чтобы ослабить связь Югославии с империализмом, а лучше вообще разорвать ее. Но для этого должны быть устранены причины советско-югославского конфликта, которые Молотов видит в поведении югославской стороны. Они «заняли определенно националистические позиции и встали на путь откола от единого социалистического лагеря». Тито, Кардель и другие югославские руководители скатились «на антисоветские позиции правых социалистов»[1361]. Молотов настаивал, что, принимая резолюцию Коминформа, «в основном правильно оценивали положение»[1362]. Молотов признал ошибочность тактики в отношении Тито и его сторонников, переложив ответственность на вождя: «…в то время Сталин исходил из следующего: если наша партия сразу твердо и решительно не только осудит эти взгляды, но и призовет к смене руководства в компартии Югославии, то это так и произойдет». В результате неудачи в борьбе с Тито получился перегиб: «Исходя из этой неправильной установки, югославские руководители – Тито, Кардель и другие стали рассматриваться не только как ненадежные коммунисты, поддавшиеся идеологии буржуазного национализма, но и были объявлены фашистами, шпионами, убийцами и прочее». Резолюция 1949 года «затруднила разоблачение буржуазно-националистических тенденций в руководстве компартии Югославии»[1363].

Такая картина делала Молотова не столько соучастником, сколько свидетелем развязывания советско-югославского конфликта. Когда Сталин умер, именно Молотов исправил его ошибки и вернул отношения с Югославией в правильное русло. Но дальше сближаться с Югославией нельзя: «Разрыв отношений коммунистической партии Югославии с другими коммунистическими партиями означал, что Югославия ушла из лагеря народно-демократических стран». Но коллеги не соглашались, перебивали:

Сабуров: Не она ушла, а ее ушли.

Молотов: Я свое мнение излагаю.

Хрущев: А мы свое так же излагаем.

Молотов повторил фразу и продолжил доклад[1364].

Молотов прямо противопоставил свое мнение позиции большинства Президиума ЦК: «Однако позиция, занятая Президиумом ЦК по югославскому вопросу, мне кажется, исходит в двух отношениях из неправильной позиции: во-первых, относительно оценки причин, вызвавших разрыв отношений между КПСС и компартией Югославии и, во-вторых, относительно возможной базы для сближения между СССР и Югославией»[1365].

Однако, когда Молотов попытался углубить понимание причин советско-югославского конфликта, это обернулось против него. Ведь если дело не в Берии и Абакумове, то значит – в Сталине и Молотове, о чем сказал Хрущев, перебив Молотова. Затем состоялся такой диалог:

«Молотов: Это новое.

Хрущев: Почему новое?

Молотов: Мы подписывали от имени ЦК партии.

Хрущев: Не спрашивая ЦК.

Молотов: Это неправильно.

Хрущев: Это точно.

Молотов: Вы можете говорить сейчас то, что вам приходит в голову.

Хрущев: Даже не спрашивая членов Политбюро. Я – член Политбюро»[1366].

Выступать от имени ЦК, не советуясь с Политбюро – серьезное нарушение устава. Но Молотов ушел от этого вопроса и продолжал настаивать: «Нельзя забывать о том, что основной и действительной причиной разрыва был переход руководства югославской коммунистической партии с позиций коммунизма на позиции национализма, а не просто чьи-то интриги, которые, разумеется, также играли свою роль»[1367].