Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

«Считаю правильным упрек, что с моей стороны, как министра иностранных дел, не было принято достаточных мер для улучшения советско-югославских отношений, и инициатива в этом деле принадлежит Президиуму ЦК и прежде всего тов. Хрущеву. Правильно, что я не сразу согласился с целесообразностью поездки именно в Белград. Были на этот счет сомнения и у других членов Президиума ЦК, но у меня не было сомнений в том, что встреча руководящих советских и югославских работников назрела.

Хрущев: Это неверно.

Молотов: Подготовка к этой встрече с общего согласия в Президиуме ЦК началась еще в прошлом году…

Считаю нужным сказать, что я считал раньше и теперь также считаю, что совместная советско-югославская декларация от 2 июня является большим достижением и хорошим результатом работы нашей делегации в Югославии.

Хрущев: Которую мы одержали в борьбе с тобой.

Молотов: Это неправильно, конечно.

Хрущев: Это точно.

Молотов: У меня были и остаются сомнения в правильности подхода к югославскому вопросу в настоящих условиях по двум таким важным вопросам, о которых я говорил…[1371]

Хрущев: Выходит, все солдаты идут не в ногу, один Молотов идет в ногу»[1372].

Пленум осудил «политически неправильную позицию т. Молотова по югославскому вопросу как не соответствующую интересам Советского государства и социалистического лагеря и не отвечающую принципам ленинской политики»[1373]. В прежние годы его могли бы в лучшем случае снять с поста. Но Хрущев решил действовать постепенно, в стиле дискуссий 20-х годов. Молотов остался членом Президиума ЦК КПСС.

Материалы пленума было решено обсудить в партийных организациях. 2–3 августа министра «проработали» на парткоме МИДа. Протокол Хрущеву направила секретарь МГК Е. Фурцева. 9 августа он был разослан членам Президиума и кандидатам, секретарям ЦК[1374].

Екатерина Алексеевна Фурцева. [Из открытых источников]