Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

С докладом на заседании парткома выступил Молотов. В отчете о заседании говорилось: «Тов. Молотов В.М. кратко сообщил о своей ошибочной позиции по Югославскому вопросу, но ни слова не сказал о критике его ошибочной позиции по австрийскому вопросу, его выступлений против освоения целинных земель, разделения госплана и другим вопросам». Молотов признал, что «недооценил революционные события и изменения, происшедшие в Югославии, а также недооценил и возможность влияния нашей Партии на Союз коммунистов Югославии». Молотов дисциплинированно следовал решениям июльского пленума, но вряд ли искренне, так как понимал, что как раз Хрущев переоценивает такую возможность. При обсуждении доклада выступило 16 человек, включая всех заместителей министра[1375]. Они присоединились к критике своего начальника, но, согласно отчету, не сказали о других ошибках, кроме югославской, и не подвергли себя самокритике. Громыко оправдывался: «…в югославском вопросе, как, к сожалению, и в некоторых других вопросах, Министерство иностранных дел СССР вело себя недопустимо пассивно. Фактически оно являлось на протяжении последних нескольких месяцев грузом, который портил, путал дела, вместо того, чтобы оказывать помощь Центральному Комитету. Мы все рассуждали так: Товарищ Молотов член Президиума ЦК, авторитетнейший государственный деятель, что нам – аппарату (это относится и к замам, и к первым, и к не первым, к заведующим и другим работникам) тут дела мало, что все решается наверху. Но эта точка зрения и практика является насквозь неправильными, порочными. Эта практика была осуждена на пленуме Центрального Комитета»[1376]. Но такого покаяния замов было недостаточно, партия дала добро на критику снизу. Заведующий 3-м европейским отделом Лапин рассказал, что коллегия не собиралась три месяца, Молотов все решает с замами. На коллегии не обсуждались вопросы Германии. Замы боятся ответственности, пускают документы «по кругу», чтобы получить визы всех заинтересованных инстанций, прежде чем принять решение (впрочем, такая система в советских и российских ведомствах сохранялась и позднее). Громыко досталось за неподготовленность к совещаниям. Чиновники жаловались, что их руководители раздражительны, позволяют себе обидные реплики[1377].

Партсобрание единогласно разделило «данную пленумом ЦК оценку ошибочной позиции тов. Молотова В. М. по югославскому вопросу». В соответствии с принципом «демократического централизма» Молотов обещал «приложить все силы для проведения в жизнь линии ленинского Центрального комитета»[1378], то есть тех решений, с которыми был не согласен. В преддверие Женевской встречи в верхах Молотова решили не снимать с поста министра иностранных дел. В США президента, дожидающегося отставки, называют «хромой уткой». Если применить этот термин не только к президентам, но и вообще к политикам, обреченным на отставку, то Молотов теперь был в МИДе «хромой уткой».

8. Хромая утка

Советскую делегацию на конференции 18–23 июля в Женеве возглавлял председатель Совета министров СССР Булганин, в ее состав входили Хрущев, Молотов, Громыко и Жуков. Главы правительств Великобритании и Франции Иден и Э. Фор возглавляли их делегации. Во главе американцев приехал Эйзенхауэр. Он был настроен скептически и перед отъездом призвал не испытывать «глупых ожиданий, будто мир может быть будто по волшебству излечен одним совещанием»[1379].

Трояновский вспоминал: «Наши руководители демонстративно разъезжали по Женеве в открытых машинах и почти без охраны, показывая, что сталинские времена зашторенных автомобилей ушли в прошлое… в отличие от советских делегатов, президент Эйзенхауэр и Даллес передвигались по городу в бронированном автомобиле с многочисленной охраной»[1380]. Впрочем, как мы видели, Молотов за рубежом и прежде не боялся ездить в открытом авто.

После речей глав делегаций, где Эйзенхауэр снова требовал освобождения Восточной Европы и прекращения подрывной деятельности коммунистов, а Булганин повторил советские предложения по коллективной безопасности. По образцу конференций «Большой тройки» с утра встречались министры иностранных дел, а днем – делегации вместе с их главами.

Н. С. Хрущев, Г. К. Жуков и В. М. Молотов в Женеве. 1955. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1619 в. Л. 13]

Обсуждались объединение Германии, коллективная безопасность в Европе, разоружение, в общем – основные проблемы, хорошо знакомые Молотову. Он предлагал расширить повестку за счет Дальнего Востока, но настаивать не стал. Молотов снова, как при Сталине, не был самостоятелен даже в выборе тактики.

В соответствии с московскими наработками, Булганин предложил проект Договора о европейской безопасности между НАТО и Варшавским договором, который предусматривал отказ от ядерного оружия. Булганин также напомнил о советской инициативе вступления СССР в НАТО. Советские предложения такого рода воспринимались как чисто агитационные и не требовавшие ответа по существу.