Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Молотов и Маленков, идеологические позиции которых различались между собой больше, чем каждого из них с Хрущевым, объединили усилия. Идеологию победила психология. Они готовы были подчиняться вождю, но не такому импульсивному, экспансивному, фонтанирующему непродуманными инициативами начальнику, как Хрущев. Психологически он казался противоположностью Сталина. А значит, нужно устранить его с ключевой позиции, а дальше видно будет. Скорее всего, развернется новый раунд, где уже Молотов и Маленков потягаются между собой. Был и еще один важный фактор, который заставлял Молотова и Маленкова действовать вместе – они несли ответственность за участие в сталинском терроре – как бы они теперь к нему ни относились. Дальнейшее разоблачение «репрессий периода культа личности» подрывало положение Молотова, Маленкова, Кагановича и Ворошилова.

Тактика атаки нам Хрущева была отработана на Берии: подобрать «факты», как-то компрометирующие противника, договориться с коллегами по Президиуму ЦК о том, чтобы внезапно напасть на жертву. У всех ведь есть к нему какие-то претензии. И все понимают, что если окажешься на стороне падающего вниз – это конец карьеры, если не хуже. А после победного заседания Президиума ЦК можно собрать и пленум ЦК, который никогда еще не противостоял Политбюро – Президиуму. Чуткие к настроениям «наверху» члены ЦК будут из штанов выпрыгивать, чтобы доказать, как они горячо поддерживают решение Президиума ЦК.

Так что Маленков, Молотов и Каганович принялись вести осторожные беседы с коллегами и подбор компромата на Хрущева. Тем более, что он сам неустанно пополнял эту копилку. 22 мая, не посоветовавшись с Президиумом ЦК, Хрущев выдвинул лозунг: «Догнать и перегнать Соединенные Штаты Америки по производству мяса, масла и молока на душу населения». Лозунг в принципе соответствовал решениям ХХ съезда КПСС, который тоже ставил задачу «догнать и перегнать» капиталистов. Но вскоре коллеги поставят Хрущеву этот лозунг в вину.

2 июня играли свадьбу сына Хрущева Сергея, куда, конечно, были приглашены члены Президиума. Сергей Никитович вспоминал: «Отец пребывал в отличном праздничном настроении, шутил, задирался. Когда Булганин начал очередной тост, он отпустил беззлобную шутку. Булганин среагировал бурно, просто взорвался. Стал кричать, что не позволит затыкать ему рот, помыкать им, скоро все это кончится… Отец оправдывался, уговаривал своего друга: он и в мыслях не держал его обидеть. Неприятную вспышку погасили – чего не бывает на свадьбе…» Молотов, Маленков, Каганович и Булганин засиживаться не стали и вскоре ушли, что характеризовало их личное отношение к Хрущеву и солидарность с обиженным Булганиным, которому предстоит сыграть очень важную роль в предстоящих событиях. Жуков и Серов «все время о чем-то шептались, а как только закончились официальные тосты и немного распогодилось, вышли в сад и долго вместе гуляли»[1477].

6 июня Хрущев и Булганин отправились с визитом в Финляндию. Президент У.К. Кекконен в соответствии с национальной традицией пригласил советских гостей в сауну. Хрущев и Серов пошли, а Булганин счел такое обнаженное общение на государственном уровне неуместным. Это было продолжением накопления недовольства и раздражения из-за того, что Хрущев не признавал прерогативы главы правительства во время международных визитов и брал на себя решение вопросов, которые нужно было обсуждать вместе, а озвучивать именно Булганину как главе правительства. Государственный престиж перемешивался с личным престижем Булганина, к которому Хрущев не относился серьезно. А тут раз решили о чем-то еще договариваться в бане – это без меня. Я СССР представляю. Хотя Булганин на Президиуме обычно выступал с реформистских позиций, его противоречия с Хрущевым, носившие организационный и личный характер, обострились даже сильнее, чем у Маленкова.

15 июня на Президиуме ЦК рассматривался вопрос о размещении в восточноевропейских странах заказов на поставку в СССР машин и оборудования. После доклада Микояна, Молотов выразил «сомнение насчет того, как это все увязано, насколько обоснованно планируем». Молотова поддержали – что давно не случалось – Маленков, Каганович, Первухин и Ворошилов. В результате они заставили Хрущева и Микояна отправить вопрос на доработку в Совет министров[1478]. Это был неприятный для Хрущева прецедент. Вкупе с предыдущими инцидентами складывалась тревожная картина, и последовавшее вскоре столкновение не стало для Никиты Сергеевича сюрпризом.

2. Генеральное сражение в Кремле

Все было готово для атаки на Хрущева, требовался лишь повод, причем такой, который не расколет противоречивую коалицию противников Первого секретаря. Что-нибудь личностное, а не принципиальное политическое.