Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

18 июня планировался Президиум правительства. Хрущев сначала даже не хотел на него идти из-за других запланированных встреч. Микоян рассказывал, что Молотов и Каганович стали настаивать, чтобы вместо Президиума правительства провести Президиум ЦК. Поводом стал вопрос о поездке членов Президиума ЦК в Ленинград на запоздалое празднование 250-летия Северной столицы. Микоян рассказывал, что был удивлен, ведь этот вопрос уже был решен раньше[1479]. Дождались Хрущева, который приехал на встречу с венгерскими журналистами, и на нее пошли все вместе (чтобы не упустить Хрущева из виду).

Еще перед этим Микоян сказал Фурцевой и Брежневу: «Они, прикрываясь вопросом о поездке в Ленинград, что-то хотят другое. Они, видимо, сговорились…» Когда началась встреча с журналистами, Брежнев «выскочил из зала и побежал». Добравшись до телефона, он оповестил о ситуации Жукова, Аристова и Серова[1480]. С Жуковым Брежнев успел переговорить до заседания, согласовав прохрущевскую позицию. «Когда мы с Жуковым вошли в комнату заседания, то Каганович, Молотов и Первухин, каждый в отдельности спросили в любезной форме: куда Вы, тов. Брежнев, выскакивали, что это Вы мотались. Я ответил им, что у меня внезапное расстройство, и я просидел в уборной»[1481].

Леонид Ильич Брежнев. 1963. [Из открытых источников]

После встречи с венграми в четыре часа начали заседание Президиума ЦК. Его стенограмма не велась, так что о событиях 18–21 июня мы судим по воспоминаниям участников, которые характеризуют общее содержание выступлений этих нескольких дней, суммируя их по памяти. Каганович утверждает, что «Ворошилов первый возразил. Почему, сказал он, должны ехать все члены Президиума, что у них, других дел нет? Я поддержал сомнения Ворошилова и добавил, что у нас много дел по уборке и подготовке к хлебозаготовкам. Наверняка надо будет ряду членов Президиума выехать на места, да и самому Хрущеву надо будет выехать на целину, где много недоделанного.

Мы, сказал я, глубоко уважаем Ленинград, но ленинградцы не обидятся, если туда выедут несколько членов Президиума. Маленков, Молотов, Булганин и Сабуров поддержали эти возражения. И тут поднялся наш Никита и начал „чесать“ членов Президиума одного за другим. Он так разошелся, что даже Микоян, который вообще отличался способностью к „быстрому маневрированию“, стал успокаивать Хрущева. Но тут уж члены Президиума поднялись и заявили, что так работать нельзя – давайте обсудим прежде всего поведение Хрущева. Было внесено предложение, чтобы председательствование на данном заседании поручить Булганину. Это было принято большинством Президиума, разумеется, без какого-либо предварительного сговора»[1482], – вспоминал Каганович.

В такой интерпретации события выглядят спонтанным бунтом против распоясавшегося руководителя. Но спор о поездке в Ленинград, конечно, был только поводом для давно назревавшей схватки.

Брежнев через несколько дней так описывал начало этого исторического заседания: «Тов. Хрущев сообщил о том, что товарищи просят обсудить вопрос в связи с поездкой в Ленинград. Я не знаю, в чем дело, заметил он, мы этот вопрос уже обсуждали. Но вдруг слово взял тов. Маленков. В течение нескольких минут он изложил свое „кредо“»[1483]. Микоян, тоже по свежим следам событий, вспоминал, что Маленков уже в начале заседания встал и предложил обсудить поведение Хрущева, и поэтому передать ведение заседания Булганину[1484]. Так что более позднее воспоминание Кагановича о том, что скандал устроил Хрущев, выглядит не очень убедительно. Если Хрущев и скандалил, то скорее всего в ответ на выступление своих оппонентов, которые продумали сценарий заседания заранее.

Против передачи ведения Булганину проголосовали только Хрущев и Микоян. Остальные поддержали Молотова, Маленкова и Кагановича, которые знали, с чего начать – со смены председательствующего. Кандидатура явно была согласована заранее. Булганин был главой правительства, а в силу своего характера и компромиссного поведения имел минимальный антирейтинг. Молотов также признавал, что выступление против Хрущева не было спонтанным, его противники ждали только повода: «Но мы уже договорились. Нас семеро из одиннадцати, а за него трое – в том числе Микоян. У нас программы никакой не было, единственное – снять Хрущева, назначить его министром сельского хозяйства»[1485].