Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Казалось, что в середине 1928 года наметилось некоторое согласие между сторонниками осторожного поворота «влево» (Бухарин) и более радикального и последовательного проведения того же курса (Сталин). Но непоследовательность Бухарина делало его позицию слабой, в то время как события требовали решительных действий.

Летом противоречия двух крыльев ВКП(б) сказались на работе Коминтерна. Бухарин работал над его программой, которую должен был принять VI конгресс, проходивший 17 июля – 1 сентября 1928 года. Сталин не намерен был уступать Бухарину лидерство на этой важной международной площадке, чтобы не получить «второго Зиновьева». С 1 августа в подготовку программы Коминтерна включился Молотов, и с тех пор к его многочисленным обязанностям добавились и международные. После VI конгресса, принявшего программу, Молотов вошел в Политсекретариат Исполкома Коминтерна (аналог Политбюро ЦК), где наряду с Бухариным, Пятницким и Куусиненом представлял ВКП(б). Молотов не мог работать в Исполкоме Коминтерна (ИККИ) на постоянной основе, но, появляясь там время от времени, ревностно следил за соблюдением сталинского курса вплоть до середины 30-х годов. Обжегшись на правом курсе широких союзов и сотрудничества с социал-демократами в 1926–1927 годах, Сталин взял курс на конфронтацию с «розовыми». Коммунисты должны были неуклонно следовать указаниям Москвы, даже если это вело их к изоляции и ультралевому сектантству. Молотову этот простой и однозначный курс был близок, и он настаивал на его проведении не за страх, а за совесть.

Время после июльского пленума Сталин активно использовал для борьбы за умы большевистских лидеров. Он не доверял даже ближайшим соратникам. «Ни в коем случае нельзя дать Томскому (или кому-либо другому) „подкачать“ Куйбышева или Микояна. Не можешь ли прислать письмо Томского против Куйбышева?» – писал, например, Сталин Молотову в августе 1928 года[353]. В нем Сталин был абсолютно уверен и мог спокойно обсуждать с ним подобные интриги. Молотов был важен в таких делах еще и потому, что в его канцелярии накапливался политический компромат на любой вкус. Вот теперь понадобился на Томского.

Завоевав большинство в Политбюро, осенью Сталин развернул наступление на организации, в которых преобладали сторонники «правых» – Институт красной профессуры, Московскую парторганизацию, наркоматы, профсоюзы, редакцию «Правды». Из редакции «Правды» вывели учеников Бухарина А. Слепкова и В. Астрова. Вместо них в «Правду» пришли сталинцы Е. Ярославский, Г. Крумин и М. Савельев, которые стали публиковать статью за статьей о «правом уклоне» (не называя имен конкретных «правых»). Без их одобрения теперь не могли печататься даже статьи самого главного редактора Бухарина.

Началось и наступление на союзника Бухарина, первого секретаря московской парторганизации Н. Угланова, который продолжал критиковать новую продовольственную политику. Битва за Москву стала решающим этапом борьбы между сталинской группой и «правыми». На этот раз Сталин решил действовать с помощью «демократии», натравив на Угланова партийные низы, недовольные нэпом. Орджоникидзе писал Ворошилову: «По всем районам начались перевороты, „стали сбрасывать секретарей“ районов и громить МК»[354].

Пока Бухарин был в отпуске, 16 октября состоялось расширенное бюро Московского комитета партии. Оно было «расширено» сторонниками позиции Сталина. Накануне Политбюро приняло обращение от имени ЦК с резкой критикой примиренчества с «правыми» в Московской организации. На пленум явились члены Политбюро Сталин, Молотов и Каганович. Это не предвещало для руководителей Москвы ничего хорошего. Слово взял директор электрозавода Н. Булганин, который от имени группы членов ЦК и МК заявил, что в Московской организации партии орудуют правые оппортунисты, которые стремятся свернуть страну на путь капиталистической реставрации. Сам Угланов потворствует «правым». Булганина поддержал Каганович. Возмущенный Угланов заявил о своей отставке. Сталин как всегда выступил «примирителем», не согласился с Булганиным в том, что Угланов – «правый». Он виновен лишь в примиренчестве с «правыми», и этот вопрос нужно обсудить на пленуме МК.

Николай Александрович Булганин. 1930-е. [Из открытых источников]

Пленум МК и Московской контрольной комиссии состоялся 18–19 октября. Из МК вывели сторонников умеренного курса – заведующего отделом агитации и пропаганды Н. Мандельштама и секретарей райкомов М. Рютина и М. Пеньковского. На конференции досталось и Бухарину за его статью «Заметки экономиста», в которой он критиковал планы быстрого индустриального роста. Рыков и Томский не предприняли серьезных усилий, чтобы защитить своих союзников. Сам Угланов «по просьбе партийного актива» 27 ноября был снят с поста и заменен Молотовым. У Сталина было слишком мало людей, которым можно было полностью доверять. Пробыв на этом посту до апреля 1929 года, Молотов более чем наполовину обновил бюро горкома, очистив его от «правых».

Михаил Павлович Томский. 1920-е. [РГАСПИ. Ф. 422. Оп. 1.Д. 189]