Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Это была важная победа перед ноябрьским пленумом ЦК, где обсуждался вопрос о хозяйственных планах и правом уклоне. Вернувшись из отпуска, Бухарин несколько часов ругался со Сталиным, но в конце концов «сказал, что он не хочет драться, ибо драка вредна для партии, хотя для драки все уже готово. Если драка начнется, то вы нас объявите отщепенцами от ленинизма, а мы вас – организаторами голода»[355]. Обвинение Бухарина оказалось верным, но воли к проведению своей линии у него не было. Три «правых» члена Политбюро, Бухарин, Рыков и Томский подали в отставку в знак протеста против проводимой Сталиным и Молотовым кадровой чистки. Они утверждали, что в таких условиях просто невозможно работать. Сталин успокаивал и убеждал: метод отставок – не большевистский. Нельзя шантажировать товарищей отставкой. Надо решить дело по-хорошему. Орджоникидзе, не понимавший принципиальность разногласий между Сталиным и Бухариным, пытался «сделать все возможное, чтобы их помирить»[356]. В результате Рыков и Томский взяли заявления назад. Бухарин не забрал, но написал проект резолюции, который лег в основу решения ЦК. Согласившись с форсированными темпами индустриализации, он предлагал «сузить фронт» строительства тяжелой промышленности, уменьшить число запланированных заводов и о текстиле не забыть[357].

После ноябрьского пленума удар был нанесен по руководству профсоюзов. Томский, глава профсоюзной бюрократии, в годы НЭПа видел свою задачу в том, чтобы обеспечить рабочим защиту от чрезмерных требований со стороны «командиров производства». Он не поддерживал планы индустриального рывка, требовавшие от рабочих экстремальных нагрузок, за пределами человеческих сил. Сталину такой «голос рабочего класса» в руководстве не был нужен, профсоюзы должны были превратиться из защитников трудящихся в организатора трудовых подвигов.

На VIII съезде Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), в подготовке которого участвовал Молотов, повторился сценарий, опробованный в Московской парторганизации. Стали выступать «товарищи с мест», которые критиковали «оторвавшуюся от масс» профсоюзную верхушку. Сталин добился избрания в ВЦСПС Кагановича, который, по выражению Бухарина, стал играть «роль руководителя в руководстве»[358]. Но избрать Кагановича на место Томского так и не удалось, популярностью в профсоюзах он не пользовался. Томский в знак протеста против «двоевластия» в ВЦСПС снова 23 декабря подал в отставку, 10 января 1929 года ее отклонили, но Томский, как и Бухарин, настаивал на своем.

Сталин, изо дня в день укреплявший свои позиции, все еще не был уверен, что открытое столкновение принесет победу. Не дрогнет ли ЦК под влиянием Бухарина и Рыкова? Дважды, 30 января и 9 февраля Политбюро ЦК и Президиум ЦКК разбирали дело «правых уклонистов», в том числе тайный контакт Бухарина и Каменева. Это позволило Сталину и Молотову выдвигать против «правых» обвинения во фракционной деятельности[359].

Молотов, делавший на XV съезде доклад в бухаринском духе, не сразу понял суть сталинского замысла. Отсюда и упомянутые выше его воспоминания о гениальности Сталина как теоретика коллективизации, которые много лет спустя Молотов связывал с идеей артели. Как мы видели, в артели и ее преимуществах над коммуной для Молотова не было ничего нового. Но он помнил, что Сталин очень круто повернул идею коллективизации. И это действительно была новая идея – под видом кооперативов, «артелей» равноправных работников создать государственные поместья, где новые крепостные произведут и отдадут государству столько «дани», сколько нужно для обеспечения высоких темпов роста промышленности.

Пятилетний план на 1928–1933 годы («пятилетка») имел два варианта с разными темпами роста: «отправной» и «оптимальный» (рассчитанный на благоприятные условия). «Отправной» план предполагал ускорить обновление промышленности по мере возможности, «оптимальный» – построить базу новой индустрии, которая позволит модернизировать весь хозяйственный механизм. Проблема заключалась в том, что при скромных бюджетных возможностях в качественной модернизации нуждались практически все отрасли.

30 сентября 1928 года Бухарин выступил в «Правде» со статьей «Заметки экономиста», где под видом троцкизма критиковал политику Сталина и настаивал на вложениях в легкую промышленность, которая быстрее даст прибыль и позволит восстановить товарообмен между городом и деревней. Обличал административный произвол: «чиновники „чего изволите?“ готовы выработать какой угодно, хотя б и сверхиндустриалистический план…»[360]