Вячеслав Молотов. От революции до Перестройки.

Сталинское руководство должно было вести себя на мировом рынке, как биржевой игрок, ловить момент для продажи огромных объемов хлеба и другого сырья, чтобы получить необходимые для модернизации средства. В августе 1930 года Сталин пишет Молотову: «Микоян сообщает, что заготовки растут, и каждый день вывозим хлеба 1–1,5 млн пудов. Я думаю, что этого мало. Надо поднять (теперь же) норму ежедневного вывоза до 3–4 млн пудов. Иначе рискуем остаться без наших новых металлургических и машиностроительных (Автозавод, Челябзавод и пр.) заводов… Словом, нужно бешено форсировать вывоз хлеба»[367].

Пленум ЦК 10–17 ноября 1929 года сделал новый шаг в ускорении индустриального скачка и коллективизации, темп которой превзошел «самые оптимистические проектировки»[368]. Теперь уже признавалось, что можно создавать колхозы без собственной техники. Для обслуживания нескольких колхозов создавались машинно-тракторные станции (МТС), на которые возлагались не только производственные, но и политические задачи, и впоследствии в них стали создаваться политотделы.

Новый план, принятый в декабре 1929 года, предусматривал, что принятые тогда пятилетние показатели по коллективизации будут перекрыты вдвое всего за полгода, к новой посевной. А в течение первой пятилетки в колхозы предполагалось загнать основную массу крестьян. Молотову предстояло решать и эту задачу.

Сталин был настроен оптимистично, 5 декабря писал Молотову, который отъехал отдохнуть: «Молотштейну привет! Какого черта забрался в берлогу, как медведь, и молчишь? Как у тебя там, хорошо ли, плохо ли? Пиши. У нас дела идут пока что неплохо»[369]. И дальше о делах: хлебозаготовки, кадровые вопросы, правый уклон, Китай…

Сталин и Молотов решили нанести массированный удар по зажиточной части деревни, и 15 января 1930 года была создана комиссия по раскулачиванию во главе с Молотовым. Ему предстояло организовать катастрофическую ликвидацию целого социального слоя. 30 января Политбюро приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации», которое предусматривало конфискацию у кулаков средств производства, скота, хозяйственных и жилых построек, предприятий по переработке, кормовых и семенных запасов. Кулаки делились на три категории. Первая – «контрреволюционный кулацкий актив» отправлялся в концлагеря, а организаторы «контрреволюционных выступлений» расстреливались. Вторая – тоже актив, но не оказывающий заметного сопротивления, а просто «из наиболее богатых кулаков», подлежала «высылке в отдаленные местности СССР и в пределах данного края в отдаленные районы края». Третья категория – кулаки, которых разрешалось оставить в пределах района, но расселить на новых участках за пределами колхозной земли. Количество ликвидируемых хозяйств должно было составить 3–5 % от общего числа хозяйств. Решения о конфискации «кулацкого» имущества и выселении кулаков принимали собрания членов колхоза, батрачества и бедноты[370].

А. А. Андреев, И. В. Сталин, В. М. Ворошилов и В. М. Молотов. 1930. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1605. Л. 2]

Было раскулачено около 4 млн человек, из которых в ссылку отправили более 2 млн. Они использовались в качестве дешевой рабочей силы на государственных работах. Молотов с удовольствием вспоминал: «Коллективизацию мы неплохо провели. Я считаю успех коллективизации значительнее победы в Великой Отечественной войне. Но, если бы мы ее не провели, войну бы не выиграли… Я сам лично размечал районы выселения кулаков… Выселили 400 тысяч кулаков, моя комиссия работала»[371]. 400 тысяч – это для начала.

Под угрозой раскулачивания середняки потянулись в колхозы – ведь кулаком можно было объявить любого справного хозяина. Но раз нажитое отберут в колхоз, чего его беречь? Особенно тяжелые, длительные последствия имел массовый убой скота – хоть мяса напоследок наесться «от пуза».

Вновь вспыхнули крестьянские волнения. Секретарь Центрально-черноземного обкома И. Варейкис сообщал: «В отдельных местах толпы выступающих достигали двух и более тысяч человек… Масса вооружалась вилами, топорами, кольями, в отдельных случаях обрезами и охотничьими ружьями»[372]. Только в 1930 году произошло более 1300 выступлений, в которых приняло участие более 2,5 млн человек. Но репрессивная машина смогла выбить потенциальных лидеров серьезных восстаний.

Чтобы избежать социального взрыва, руководство ВКП(б) решило временно отступить. 2 марта 1930 года появилась знаменитая статья Сталина «Головокружение от успехов». Эта статья и последовавшее за ним постановление ЦК призваны были укрепить авторитет верхов, разоблачивших «перегибы» на местах: «ЦК считает, что все эти искривления являются теперь основным тормозом дальнейшего роста колхозного движения и прямой помощью нашим классовым врагам»[373]. Крестьяне двинулись прочь из колхозов, куда к марту загнали 56 % сельчан, так что летом там осталась вдвое меньше.

В. М. Ворошилов, В. М. Молотов, И. В. Сталин в период работы XVI съезда ВКП(б). Июль 1930. [РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 1605. Л. 4]