Византия. Удивительная жизнь средневековой империи

Священная литургия и хор кастратов неизменно производили сильное впечатление на посетителей церкви Св. Софии, а церемонии, приемы и торжественные ужины в императорском дворце являлись достойным светским дополнением. Аль-Марвази использовал в качестве источника рассказ араба Гаруна ибн Яхья, который был захвачен и увезен в Константинополь в конце IX или начале X в. Обе хроники описывают гонки колесниц на ипподроме. Там состязались двое мужчин, одетые в золотые одежды. Каждый из них погонял квадригу, запряженную четверкой лошадей. Они трижды объехали вокруг ипподрома – «место с идолами и статуями» (ссылка на памятники в центральной части). Но самые впечатляющие церемонии имели место в Большом дворце, где византийский двор являл собой сердце империи.;Вокруг него вращалось все. Сам дворец занимал большую территорию на возвышенном восточном конце города и был украшен классическими монументами, которые ассоциируются с банями, церквами, построенными для христианских святынь, и залами для приемов, призванными своим величием укрепить императорскую власть. В этом дворце расположены личные покои императора и императрицы, специальные помещения для проведения церемониалов и казармы дворцовой стражи. Правители могли встречаться с советниками в неформальной обстановке, но все официальные церемонии проводились в специально отведенных для этого помещениях.

Константин I перевел и центр римского правительства, и императорский двор в Византию. Комплекс, известный под названием Большой дворец, существовал с 339 по 1453 г., хотя с XII в. императоры использовали Влахернский дворец, расположенный в северо-западной части города. Большой дворец стал крупнейшим христианским двором, с которым могла соперничать только Персия, а позже – халифат. Дворцовые ритуалы производили сильное впечатление и на чужеземцев, и на византийцев. Но еще до описания церемоний посетители Большого дворца выражали восхищение другими, весьма зрелищными, аспектами: древними статуями, стоявшими вдоль стен залов для приемов, – некоторые из них якобы могли предсказывать будущее; золотой мозаикой и драгоценными металлами, украшавшими здания, причем каждое было величественнее и экстравагантнее соседнего; дворцовой стражей, состоящей из разных этнических групп, каждая из которых имела свое особенное оружие.

На приеме в Хрисотриклинии, золотом тронном зале, построенном во дворце Юстинианом II в конце VII в., император появился на установленном на возвышении троне – прямо под мозаичным изображением Христа Пантократора, украшавшим апсиду. В других местах для создания удивительных эффектов использовалась гидравлика. Древние органы, приводимые в действие силой воды, в Византии сохранились и использовались на императорских приемах и в банях, где правителей развлекали поющие птицы и бьющие фонтаны. Во дворце Магнавра император сидел на огромном золотом троне. Его охраняли золотые львы, которые ревели, а на золотых, сверкавших драгоценными камнями ветвях деревьев пели золотые птицы. И пока посол выполнял prosynesis (поклон, в процессе которого он касался лбом пола, – акт почтения), трон неожиданно поднимался к самому потолку. Лиутпранд Кремонский во время своего первого визита в Константинополь в 949 г. сделал вид, что это необычное зрелище его ничуть не удивило. Отец и дед предупредили его об этой церемонии. Но все равно он признался: «Не знаю, как это делается».

Императорский двор, безусловно, вселял благоговейный страх и удивлял любого посетителя. Но одновременно он выполнял еще одну важную функцию: устанавливал более тесные отношения между подданными и императором, пробуждал верность и фаталистическую покорность верховной власти. Частично это достигалось продвижением талантливых молодых юношей и девушек на ответственные влиятельные посты, что не могло не вызвать уважения и восхищения. Хотя действительное число обычных людей, достигших высокого положения, было небольшим, но сама возможность попасть в их число все же существовала, что являлось мотивацией для многих семей, мечтавших видеть при дворе своих детей. Двор обладал господствующей властью – она объединяла все части общества и укрепляла авторитет императорской семьи – и считался признанным центром культуры и несравненного блеска. Амбициозные провинциальные жители стремились занять в нем место. В XI в. Кекавмен, удалившийся на покой генерал, назвал двор центром интриг, каковым он, вероятно, и был. Но успешная карьера генерала отражает способность двора привлекать и удерживать – ведь так получилось и с ним, талантливым офицером армянского происхождения.