Владивосток. Форпост России на Дальнем Востоке

После окончания обследования Ямпольский и я направились на суда, стоявшие на якоре в нескольких кабельтовых от «Херсона». На каждом из судов капитаны понимали наши доводы, соглашались с необходимостью срочной разгрузки, но ссылались на приказ заместителя начальника ДВМП, запрещающий подходить к «Херсону» и разгружать его, потому что он вот-вот начнёт тонуть и потому что каждое судно, подходя к «Херсону», может наскочить на неизвестный камень. Мы им разъяснили, что водолазное обследование исключает такую вероятность. Они соглашались с нашими доводами, но боялись нарушить приказ и просили нас добиться его отмены. Мы на шлюпке направились на судно, где находился зам. начальника пароходства. Навстречу нам вышел солидный, высокого роста человек с характерным сытым лицом министерского чиновника. Он стоял перед нами в пальто и хорошем костюме, вальяжно покуривал трубку и равнодушно слушал наши доводы. Ещё совсем молодые офицеры, одетые поверх форменных кителей в уже перепачканные видавшие виды канадские куртки, не производили на него впечатления. Мы доложили ему, что непринятие мер к разгрузке трюмов судна приведёт к гибели всего комплекта ценного для страны оборудования. Если не принять срочные меры, «Херсон» может под влиянием воздействия океанской волны разломиться на две части, каждая из которых не будет обладать плавучестью и затонет вместе с грузом на глубине 80 метров. Подъём этих половин без предварительной разгрузки займёт не менее двух навигаций, но, разгрузив хотя бы наполовину трюмы, можно обеспечить плавучесть обеих половин «Херсона». Элементарными расчётами мы показали ему, что, если сейчас разгрузить судно на 50 %, то оно ещё будет обладать плавучестью, но, если не начать разгрузку, плавучесть с каждым часом будет уменьшаться. Мы заявили ему, что глубины вокруг «Херсона» и в непосредственной близости от него составляют 80 метров, а при подходе к нему надо, как это принято в морской практике, идти малым ходом с постоянным измерением глубин вперёдсмотрящим. Выслушав наши доводы и предложения, он категорически отказался дать приказ какому-нибудь из судов швартоваться к «Херсону» и начать разгрузку, пока не прибудет какое-нибудь гидрографическое судно и не выполнит промеры глубин не только у бортов «Херсона», но и на подходах к нему. И пусть ему будут представлены доказательства, что при затоплении одной из частей «Херсона» она не потащит за собой разгружающее судно. Все эти возражения носили надуманный характер. Было ясно, что он просто не хочет рисковать своим положением. Мы, ни до чего с ним не договорившись, с возмущением были вынуждены уйти и вернуться на «Херсон». Группа Ямпольского находилась в носовой части, а моя группа на корме продолжающего разламываться «Херсона». До наступления темноты мы продолжали подводное и надводное обследование. Хотя пребывание на судне было небезопасно, решили ночевать на судне, надев спасательные жилеты и установив вахтенное дежурство на каждой из частей судна на случай внезапного затопления. Эта ночь на «Херсоне» была кошмарной. Грохот и скрежет рвущегося железа раздавался всю ночь. Рано утром мы встали усталые и разбитые. Дав задания мичманам на продолжение уточняющих обследований, мы вновь пытались убедить зам. начальника пароходства в необходимости немедленно начать разгрузку, но ничего не добились. Встретились с капитанами судов, стоявших на рейде. Все они были согласны с нами, что срочная разгрузка необходима, пока стоит штилевая погода. К тому же всех их беспокоил длительный простой, когда страна нуждается в срочных поставках грузов по ленд-лизу.

Но в это утро подошло и встало на рейд в бухте грузовое судно «Циолковский»[8]. Оно остановилось в соответствии с переданным пароходством приказом всем идущим мимо судам оказывать помощь в спасении груза «Херсона».