Властители Индийского океана. Становление морских связей между Европой и Азией

Когда Канаджи умер – в 1730 году или около того, его сыновья вступили в борьбу за наследство и поделили береговые владения отца. Но все они в большей или меньшей степени продолжили отцовское занятие. Более того, сохраняя непримиримость к правителям маратхов, они нажили себе врагов и на сухопутных границах и стали еще более зависимыми от добычи на море. Они нигде не имели друзей, но их крепости настолько широко прослыли неприступными, что в течение четверти века после смерти Канаджи ни европейцы, ни местные правители, подданные которых постоянно страдали от пиратских набегов его наследников, даже не пытались их уничтожить. Все морские перевозчики прибегали к таким пассивным мерам, как сопровождение торговых судов специальными военными силами. Только в 1756 году было решено устранить эту постоянную угрозу безопасности мореплавания в водах западного Индостана, да и то лишь потому, что произошли другие события, позволившие иметь достаточное для этого количество военно-морских сил. Распространившись на Восток в середине века, вражда между Британией и Францией впервые привела к отправке в Индийский океан регулярных боевых флотов, и в 1755 году британский командующий адмирал Уотсон прибыл в Бомбей, не имея поставленных перед собой срочных задач. Он согласился на предложение президента Британской компании в Бомбее уничтожить пиратов Гхерии совместной операцией королевского флота и кораблей и войск компании. Суварнадург – меньшая из двух главных морских крепостей Ангрии – уже была подавлена несколькими месяцами ранее силами компании, но Гхерия (Герия) была им не по зубам. Когда все приготовления были завершены, Уотсон в начале 1756 года вышел из Бомбея, имея в своем распоряжении объединенный флот из трех линейных кораблей, восьми фрегатов и шлюпов и нескольких кечей[21]. На борту находились войска в количестве 1400 человек – европейцев и местных жителей – под командованием полковника Клайва, позже ставшего видной фигурой в англо-индийской истории. По прибытии к Гхерии были высажены войска, чтобы захватить «горло» перешейка, на котором стояла крепость, линейные суда открыли огонь из тяжелых орудий с моря, а мелкие суда ворвались в устье реки и атаковали флот Ангрии, находившийся в бухте, раньше, чем он успел уйти вверх по реке. Двухдневный обстрел превратил стены в руины и уничтожил корабли. После этого крепость сдалась, и шестидесятилетним разбоям на море пришел конец. По условиям предыдущего соглашения сама Гхерия и ее глава были переданы правителю маратхов.

Это событие имело определенный исторический интерес, являясь предвестником того, чему предстояло произойти. Хотя все еще руководствуясь только собственными интересами, Британия начала движение к управлению порядком и безопасностью, которое впоследствии распространила на весь Индийский океан, когда ее морское господство стало свершившимся фактом. Но если рассматривать (с точки зрения их истинных пропорций) бесчинства пиратов и описанные выше конфликты, в которых азиаты были одной или обеими воюющими сторонами, они были всего лишь шквалами, ненадолго возмущавшими величавое спокойствие Индийского океана в XVIII веке. Там не было никаких крупных международных штормов, если не начиналось противостояние друг с другом европейцев, а, как уже говорилось, три западные нации, главным образом контактировавшие с Востоком в конце XVII века, находились между собой в мире. Британские, голландские и португальские торговые суда бороздили моря с полным вооружением, но не для того, чтобы скрестить мечи, и, встречаясь в море, обменивались приветствиями, а не бортовыми залпами. Только в пятом десятилетии XVIII века, когда на Восток вторглась четвертая соперничающая сила – Франция, атмосфера политического спокойствия была нарушена и последовал период яростных схваток. Но возобновившиеся сражения белых людей друг с другом в Индийском океане имели существенные отличия от более ранних конфликтов в этом регионе. Теперь их вели не частные суда, а государственные силы, и их цели были не только коммерческими, но и политическими. Новые морские войны европейцев, зрителями которых стали азиаты, существенно превосходили прежние конфликты по масштабу, если не по духу, и интерес к ним, естественно, тоже возрос. На ринг, где раньше сражались только боксеры легкого веса, теперь вышли тяжеловесы.