Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

В 2015 году в России разгорелся такой же конфликт, как и в Британии, столкнулись разные группы влияния со своими спонсорами и лидерами. Например, очень активно проявилась группа религиоведов, защищавших не только саентологов, но и другие сектантские «горшки с цветами» [ «новые религии»]. Есть религиоведы, которые заняли якобы нейтральную сторону, но при этом постоянно говорят про то, что «сотрудничать с государством ужасно и портит карму». Есть некоторые эксперты, ассоциируемые с темой культов, которые пытаются максимально монетизировать свои возможности и выступают под любым предлогом. Ну и, конечно, есть «хорошие парни», специалисты, которые любят заниматься наукой, являются гражданами своей страны и работают как судебные эксперты и преподаватели в сфере своих научных интересов, среди которых есть разные культы и секты. Но таких мало, и для этого есть много разных причин.

Помимо религиоведов и подобных экспертов, есть еще группы влияния, которые сформировались вокруг традиционных религий. Участники последних очень сильно переживают, когда появляются альтернативные точки зрения, они занимаются не столько культами, сколько своей монетизацией и конкуренцией с себе подобными. Очень часто в этих взаимодействиях они фильтруют людей на «свой – не свой» по их религиозным предпочтениям. Тяжелее всего таким специалистам, как я, – атеистам или как минимум агностикам. Нас не любят слишком многие представители традиционных и новых религий.

Вот что думает про конфликты в религиоведческой среде судебный эксперт и религиовед, соведущая подкаста «Неправильные эксперты» Марина Бигнова:

«Как и любой хаос, такое разнообразие позиций в религиоведении рано или поздно неизбежно будет урегулировано сверху. Вероятнее всего, сначала в отношении религиоведческой судебной экспертизы, а уже потом в том, что касается академической науки. Современное религиоведение в целом достаточно эклектично в методологическом отношении. С одной стороны, в силу большого разнообразия тем и крайне небольшого числа религиоведов-ученых. Большая часть выпускников религиоведческих специальностей вообще не планирует работу в своей сфере деятельности как и во многих других гуманитарных областях знаний.

С другой стороны, государственная власть и религиозные объединения в большинстве случаев урегулируют свои взаимоотношения и без вмешательства “философов со стороны”. Таким образом, для общества религиоведение в основном предоставляет либо просветительские, либо экспертные (в конфликтных случаях) компетенции.

Поэтому государство не имеет серьезного стимула вмешиваться в религиоведческие реалии, кроме личных инициатив отдельных лоббистов. Тем не менее необходимость в унификации профессиональных религиоведческих компетенций есть, появляются и соответствующие инициативы, но, как и раньше, демаркированные на своих и чужих, что не идет на пользу науке в целом».

Российская академическая наука, кстати, тоже недалеко ушла от этого, и особых исследований и научных школ, что в области социологии религий, что в психологическом консультировании или социальной психологии, нет и не появляется. Обычно такие исследования – дело одиночек, которые изучают эту тему по разным причинам и иногда публикуют свои материалы. Среди исследователей есть историки, философы, антропологи, социологи, правоведы, психологи и психиатры, экономисты. В Российской Академии Наук была Комиссия по борьбе с лженаукой, созданная в 1998 году, которая иногда пыталась назвать лженауки лженауками, но даже такая скромная деятельность привела к их понижению и переподчинению «Экспертному совету РАН».