Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

Вежливость, почтение к религиям, соблюдение этикета и понимание культурного наследия прошлого – это старались воспитать в нас с сестрой наши родители, которые стали православными, но при этом не навязывали этого нам даже в детстве. Не подумайте, что я хочу показать какую-то особенность своего детства, оно было необычным и насыщенным, и эта жизнь на стыке разных культур, капитализма и мировых цивилизаций создала определенное мировоззрение. Уже по возвращению в новую Россию, длительное хождение в школьные кружки философии и театрального мастерства также добавило новые штрихи к моему восприятию мира и помогло лучше изучать культы изнутри.

Переход из детства во взрослую жизнь у меня произошел достаточно быстро, так как перед первым курсом я женился, и у меня родился сын. На момент учебы в вузе по первому высшему образованию я был больше агностиком и вовсю подрабатывал.

А вот когда я стал получать второе высшее по социальной психологии и начал ходить по новым религиям и деструктивным культам, стал изучать социальное влияние, манипулирование и влияние техник контроля сознания, то из агностика я достаточно быстро стал атеистом. С одной стороны, это была психологическая защита, с другой – профессиональное выгорание и сложность разделения фанатизма, который можно иногда встретить у последователей традиционных религий или у фанатиков культов и сект.

Еще одна из особенностей такого погружения в культы – это высокий уровень цинизма и понимания, что «стейки делают из коровок или барашков режут по праздникам». Я хорошо помню, как меня шокировало, когда в одном культе, я увидел помещение под сектанский детский сад, где культистки были там со своими детьми. Я с ужасом представил, что ждет детей в будущем и какие сложности в социализации предстоят. Первые седые волосы у меня появились, едва мне исполнилось 30 лет, но связано ли это с сектами, сложно сказать.

Получая второе высшее образование по социальной психологии, я активно изучал тему культов и сект, так как писал диплом по их деятельности, и это был чуть ли не первый в Поволжье диплом по данной теме. Отзыв на дипломную работу мне писали в местном управлении ФСБ, что немного шокировало деканат психфака, но не меня.

А вот уже начав после окончания вуза преподавать сначала на кафедре юридической психологии, а потом на кафедре социальной психологии, я стал читать несколько спецкурсов про культы и террористические движения, работать с практикантами и волонтерить, оказывая бесплатно помощь пострадавшим от культов. Меня хватило на семь лет, и потом я ушел из преподавания и исследований, которые мы проводили со студентами и аспирантами. С тех пор у меня есть небольшая частная практика и научное хобби, а работаю я больше в другой сфере, о чем расскажу чуть ниже.

Но именно в те годы преподавания и работы с моими коллегами-исследователями из студентов-психологов, я смог сформировать понимание о том, как изучать культы и как помогать организовывать вывод людей из них.

Процесс вывода из культа

Когда люди сталкиваются с тем, что их родственник, близкий или знакомый стал членом деструктивного культа, то они начинают искать помощь и действовать согласно своим представлениям о том, как должно происходить это спасение. Конечно, бывают ситуации, когда «завербованные» в культ сами ищут выход и обращаются за помощью, но это случается крайне редко. Обычно инициатива исходит от родственников и близких, которые часто пребывают во власти стереотипов о работе психологов и лечения от наркомании. К этому добавляется стресс от того, что контроль над ситуацией потерян, и желание максимально быстро от всего этого избавиться. Чего здесь больше: реального переживания за близкого в культе или беспокойства из-за потери социального статуса и своей значимости в глазах близкого человека – сложно сказать… В моей практике были разные случаи.

Один раз ко мне за консультацией обратился инженер федеральной сети сотовой связи с Дальнего Востока. Он отвечал за сотовые вышки в одном малонаселенном регионе и жил с женой и тещей в небольшом городке. В городе был суд, школа, больница и безработица, а также хорошее покрытие сотовой связи. Так получилось, что сначала теща стала последовательницей одного культа, потом ее дочь, жена инженера, а потом они обе поставили его перед фактом, что «пора присоединяться». Инженер был кормильцем в этой семье, так как ему платили хорошую зарплату федеральной компании, но у тещи были связи, так как она несколько десятилетий отвечала за столовую для местной администрации.