Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

Государство не готово выделять гранты на изучение психологического вреда культов, так как религии – как традиционные, так и нетрадиционные, но легальные – воспринимают подобные исследования как попытку разжечь межрелигиозную рознь и оскорбить чувства верующих. Другое дело, что вопросы национальной безопасности все чаще попадают в приоритеты развития науки и в этом случае получить гранты на такие исследования становится гипотетически возможным. Теоретически реально даже создать некий научный центр, правда, тема изучения деструктивных культов там будет не ключевой, а одной из многих.

Я, кстати, не уверен, что не будь той истории на вокзале, когда нас с коллегой так ловко обвели вокруг пальца, я стал бы изучать вопросы социального влияния, криминальной психологии и погружался бы в культы.

Моя дорога к пониманию культов

Мне повезло в детстве, так как мои родители были гуманитариями. У нас была типичная советская академическая семья, отчим работал по дипломатической линии за рубежом. В СССР такое встречалось нечасто, особенно если вы не из Москвы или Ленинграда, а из какого-то полузакрытого града ракетостроения Куйбышева. Благодаря его работе в подростковом возрасте я провел довольно длительное время в Северной Африке, где видел типичное исламское государство, городские волнения и бунты, другую религиозность и культуру. Жили мы в столице республики Тунис, которая возникла на территории бывшего Карфагена и римской колонии. Помимо наследия древних цивилизаций, военных действий во время Второй мировой войны, Тунис известен тем, что там находится почитаемое святое место в исламе, четвертый из пяти городов, упомянутых в Коране, город Кайруан и его мечеть Укба.

Для россиян же эта страна удивительна еще и тем, что здесь существовала последняя колония беженцев из Российской империи, которые успели уплыть от резни гражданской войны, устроенной большевиками на юге России. Воинская эскадра с преподавателями и учениками морской академии, членами их семей, офицерами морского флота и другими эмигрантами пытались выжить в незнакомой французской колонии, настроить свой быт и надеяться на лучшее. Наследием их относительно короткого существования остались несколько православных кладбищ, топонимов и названий в обиходе тунисцев, ржавые якорные цепи и снаряды в северном порту Бизерты и два православных храма.

Мне повезло несколько раз пообщаться с пожилой дворянкой и старейшиной русской общины в Тунисе Анастасией Александровной Ширинской-Манштейн, которая попала в страну в 8-летнем возрасте и впоследствии не отказалась от гражданства Российской империи, выросла в Тунисе, работала учительницей и сохраняла то наследие, которое оставили российские эмигранты в стране. Последний священник Русской православной церкви за границей умер в Тунисе от старости в 30-х годах ХХ века, а новый священник появился в начале 1990 годов, как раз когда мы там жили.

Я был советским пионером, но жил за рубежом, ходил по городу один, много раз облазил развалины Карфагена, видел акведуки и второй в мире римский амфитеатр Гордиана, построенный африканским римским консулом в III веке нашей эры, знал весь арабский мат, занимался ушу, пил газировку и слушал Backstreet Boys в наушниках своего плеера. Из-за моего знания старого города и умения общаться с местными я неформально подрабатывал гидом при посольстве, и мне эпизодически давали возможность поводить по старым средневековым улочкам и рынкам советских и потом уже российских членов разных делегаций.

Новый батюшка, отец Дмитрий уделял мне достаточно много внимания, что было очень необычно для меня. Я рассказывал ему об особенностях местной жизни, он рассказывал про свою жизнь, мы вместе купались в море, и, конечно, он говорил о Боге, православии и т. п. Кстати, отец Дмитрий продолжает служение и сейчас, но теперь отвечает не только за Тунис, но и за Мальту.

Теперь я понимаю, как мне повезло, что мой первый контакт с православием случился именно благодаря ему, и я увидел традиционную религию, как надо и как должно быть по идее. Отец Дмитрий, кстати, верил в бесов и рассказывал про них интересные истории из личного опыта. Но, как вы понимаете, в стране, где на каждом углу стоят автоматчики, по телику крутят «Терминатора» и другие боевики, вечерами с десятков минаретов раздаются песни мулл, а в религиозный исламский праздник Рамадан массово режут баранов на балконах столичных домов, бесы не особо впечатляли. Хотя в эти дни в окна было лучше не выглядывать, чтобы не видеть идущих на убой барашков.