Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

Как вы поняли по биографии некоторых исследователей культов, многие становятся на эту стезю, так как сами покинули культ и считаются экс-культистами. У кого-то это специализация в рамках их научных интересов. Например, я изучаю асоциальные группы, радикальные субкультуры, экстремистские организации и деструктивные культы, но интересны они мне с точки зрения коммуникаций, механизма влияния, иерархии и активностей внутри. Условно, мне интересно, как и под воздействием чего люди начинают принимать определенные решения и присоединяться к учениям тех или иных лидеров.

Во времена моей академической карьеры на факультете психологии я провел около 700 часов в культах, но также я подрабатывал на политических электоральных кампаниях. Понимание социальной психологии и общественных механизмов подтолкнуло меня к получению европейских бизнес-образований в области маркетинга и управления проектами, к тому, чтобы стать членом Гильдии Маркетологов России и работать в сфере антикризисных коммуникаций, политического маркетинга и экспертного нетворкинга.

В центре маркетинга, социальной психологии, многих других сфер находится человек – или, как его любят называть в научной литературе, индивид, – его поведение, его работа с информацией и общением, с участием в социальных играх и групповых взаимодействиях, и это позволяет работать с нами, с вами, с ними, со мной. А вот разграничивать, что из этого хорошо или плохо, нужно, опираясь на законы, и ориентироваться прежде всего на психологический вред, с которым мы можем столкнуться, если «вошли не в ту дверь» или бездействовали, пока другие это делали.

А в значимой части нашего антикультового движения предпочитают защищать не человека, а «духовные скрепы», и ориентироваться в основном на борьбу «с зарубежными опасными идеологиями, чуждыми духу россиян».

В итоге профессия «консультанта по выходу» существует, но в антикультовом движении она выглядит как некий мифический зверь, единорог. Многие про нее слышали, некоторые видели на картинках, но мало кто понимает или встречался лично.

В России есть около 250–300 человек (без учета силовиков, конечно), чью деятельность или интересы можно отнести к области изучения культов и сект. Из этого количества специалистов 85 % – это представители традиционных религий, 10 % – религиоведы и судебные эксперты, 4 % – отколовшиеся от традиционных религий или бывшие культисты, и условный 1 % – это исследователи культов и консультанты по выходу. Найти светского специалиста сложно, даже я вас не смогу отправить к кому-то, так как нас и раньше было не больше десятка на всю страну, а сейчас еще меньше.

Само российское антикультовое движение очень расколото, напоминает разноголосый рынок или многоэтажки из «слоновой кости», где все следуют каким-то экспертам-авторитетам, а те делят территории влияния, определяют «экспертность» других, ну и, конечно, ищут «внедренных третьими силами» агентов влияния. Добавьте сюда лобби различных традиционных и нетрадиционных религий, огромного пласта предпринимателей, находящихся под их влиянием, интересы силовиков и правоохранительных органов, политиков и журналистов, которым важны упоминания, миллионы последователей тарологов, астрологов, магов и инфоцыган типа Блиновской. И не будем забывать о важной, архетипической для нашего общества установке «моя хата с краю».

Существуют разные профессиональные точки зрения на проблему деструктивных культов в нашей стране. С одной стороны, есть «ястребы», выступающие за яростную борьбу и закрытие культов, запрет их практик и т. п.

С другой стороны, есть так называемые «исследователи», которые считают, что культы являются частью общества и необходимо заниматься не «борьбой» с ними, а выстраиванием научной психологической светской школы (которая на настоящее время полностью игнорирует эту тему), разработкой стандартов, методологий. Заниматься информированием общества об опасности культов и психологического насилия, просветительской деятельностью, а также обучать специалистов правоохранительной системы для работы с проблемой психологического насилия. Вот, вкратце, чем нужно заниматься, но это не делается по разным причинам.