Внутри секты. Почему люди попадают под влияние культов и можно ли им помочь

Депрограммирование было некоторое время популярным, но малоэффективным выводом из культа, который больше травмировал жертву, чем помогал ей. У экс-культистов, пострадавших от депрограммирования, психологи зафиксировали психологический эффект, получивший название «поплыв», «плавание», – реакцию на некий триггер, как бывает у экс-военных при посттравматическом стрессовом расстройстве (ПТСР) или при остром переживании фобии. Когда экс-культист ушел из культа с использованием давления, похищения или покинул культ сам, но не получил психологической и терапевтической поддержки, он может стать «застрявшим в дверях», «серфингистом»: некоторые спокойно живут с тем багажом и грузом прошлого, что на него навалился, но другие срываются и резко возвращаются обратно в культ за помощью.

Триггером может послужить какая-то музыка, резкое торможение машины, другая стрессовая ситуация, в которой экс-культист испытает приступ паники и его потянет вернуться в «безопасные отношения». Это также напоминает абьюзивные отношения, где лицо, к которому применяют насилие, возвращается в отношения к абьюзеру, так как тот «исправился» или «обещал так больше не делать».

Об особенностях поведения в стрессе и возвращении к абьюзеру рассказывает семейный психолог, кандидат психологических наук Ирина Камаева:

«В стрессовой ситуации мы как бы регрессируем на более низкий уровень психического функционирования, если наша психика не имеет собственных способов противостоять стрессу и восстанавливаться после его воздействия. Что происходит с нами в регрессе? То, что можем и умеем в спокойном состоянии, то, с чем мы в нормальном варианте вполне справляемся, становится недоступным для нас из-за того, что мы стали как бы маленьким ребенком. Маленький ребенок тут – только метафора. Мы теряем некоторые способы зрелого поведения. И тогда нам, разумеется, хочется, чтобы за нас приняли решение, чтобы нас успокоили, убаюкали, сказали, что все будет хорошо, мир не рухнет, мы не умрем, нас спасут. Это не плохо, это не инфантильность, это не безответственность. Это реакция на стресс.

И тут в голове возникают образы того или тех, кто так уже делал по отношению к нам. И есть риск, что это не родители, к которым многие из нас могут (а многие из нас хотели бы) прийти за помощью, советом, иногда молчаливой поддержкой, да просто возможностью выспаться в свой бывшей детской комнате или съесть любимую в детстве сладость, прийти в себя и вернуться во взрослый мир, который полон стрессов и препятствий.

У кого-то этот несуществующий поддерживающий мир заместили как раз секты и культы. И тогда, когда случается стресс, случается возврат в эти группы».

Кстати, как это ни странно, знаменитого американского исследователя культов Стивена Хассена депрограммировали родители, и он попал в тот минимальный процент экс-культистов, которые смогли покинуть культ. Родители украли его из больницы, когда он попал в ДТП и лежал на лечении. И именно после этого он стал антикультистом и разработал метод, который считает куда более продуктивным и нетравматичным для участников.

В моей практике порядка трети клиентов [родственники и близкие культистов] во время обращения за консультацией находятся в неадекватном состоянии: им кажется, что их родного человека подменили злые силы, захватили инопланетяне, сглазили, бесы вселились, загипнотизировали, напичкали наркотиками, мошенники управляют его поведением и т. п.