Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Фактически эти же аргументы легли в основу представленного императору 1 февраля 1904 г. начальником Генштаба итогового доклада «Оценка ситуации в Вооруженных силах России», в котором он констатировал численное превосходство японской армии над русской на Дальнем Востоке и низкую пропускную способность Транссибирской железной дороги, позволявшую перебрасывать из европейской части России за Урал не более 6 эшелонов с войсками в день. Выступая за немедленное нападение на Россию, Ояма подкреплял свои предложения конкретными цифрами: поскольку русская группировка войск в Забайкалье, Приамурье, Приморье, Маньчжурии и на Квантуне насчитывала 88 пехотных батальонов, 35 кавалерийских эскадронов, 25 артиллерийских батарей со 188 орудиями, Япония могла противопоставить им 156 батальонов, 54 эскадрона, 106 батарей и 636 орудий, которые при дополнительной мобилизации резервистов и быстром продвижении вглубь Маньчжурии и Кореи должны были упредить развертывание русской армии до паритетного уровня¹⁶⁶.

Следует отметить, что «спусковым крючком» решения Оямы доложить императору мнение о необходимости немедленно напасть на Россию стала поступившая неделей раньше телеграмма военного атташе во Франции майора Хисамацу Садакото о том, что русские военный министр и начальник Главного штаба утвердили оперативный план боевых действий у Николая II, который, в свою очередь, наделил абсолютными полномочиями решительно настроенного на войну с Японией наместника на Дальнем Востоке Е.И. Алексеева. Как сообщал Хисамацу, Алексеев закончил формирование на Ляодунском полуострове 3-го Сибирского армейского корпуса и ждал прибытия дополнительных сил флота для Тихоокеанской эскадры, которые на тот момент находились в Красном море. Правда, в телеграмме содержалась информация об отсрочке наместником начала войны до завершения строительства доков в Порт-Артуре, однако Ояма воспринял ее как неудачную попытку противника ввести его в заблуждение и на совещании в присутствии императора 4 февраля сделал все от него зависящее, чтобы убедить Муцухито одобрить отправку сил армии и флота в Корею¹⁶⁷.

С началом войны 8 февраля японское командование провело срочную реорганизацию разведывательной сети в Корее и Северо-Восточном Китае. Общее руководство ею перешло под контроль созданной указом императора от 11 февраля 1904 г. Императорской верховной ставки в составе двух равноценных управлений армии и флота, которые по указу от 28 декабря 1903 г. возглавили начальники Генерального и Морского генерального штабов, делегировавшие в Ставку большую часть своих офицеров. В новом органе функции двух оперативно-разведывательных управлений ГШ окончательно разделились: к 1-му управлению отошли вопросы оперативного планирования, в то время как 2-е управление занялось организацией и руководством всех видов разведки¹⁶⁸.

Усилиями начальника 2-го управления ГШ генерал-майора Фукусимы разведорганы армейских объединений на Маньчжурском и Корейском театрах были укомплектованы опытными офицерами разведки из числа бывших резидентов во Владивостоке: разведотдел штаба 1-й армии возглавил подполковник Хагино Суэкити, 2-й – майор Исидзака Дзэндзиро, 3-й – майор Ямаока Кумадзи, 4-й – майор Матида Кэйу, 5-й – майор Муто Нобуёси¹⁶⁹.

В период с 8 февраля по 1 мая 1904 г. главным театром военных действий японской армии против России стала Корея. Работа созданного здесь к началу войны разведывательного аппарата уже 19 февраля была парализована арестом передовыми частями русской армии резидента в Ыйджу майора Того Тацудзиро и спешным бегством из Кёнсона капитана Сакураи Кугадзи, которому, как писал 29 апреля 1904 г. в представлении к награждению орденом Золотого коршуна 5-й степени начальник Генштаба маршал Ояма, позднее удалось создать новую работоспособную резидентуру на восточном побережье страны: «После начала войны, соприкоснувшись с наступающим на юг противником, Сакураи сначала скрывался в Сонджине (Кимчхэке), а затем перебрался в Вонсан, где в условиях смертельной опасности вел разведку, периодически сообщая нам в высшей степени полезные для оперативного планирования сведения»¹⁷⁰.

Вслед за высадкой японских частей на полуострове действовавшая здесь до войны агентурная сеть перешла под контроль штаба 1-й армии, укомплектованного ранее работавшими в Корее и Приморье офицерами военной разведки. Для сбора сведений армия активно забрасывала за линию фронта своих разведчиков под видом корейцев. Так, после высадки в Нампхо передовых частей объединения в тыл противника в корейской одежде ушел лейтенант Югами Дзисабуро, которому удалось добыть информацию, необходимую для выработки решения об отправке экспедиционных отрядов. Аналогичную задачу в районе Фынхуанчэна после разгрома русских войск на реке Ялу выполнял майор Нисикава Торадзиро, также собравший достоверные данные о противнике¹⁷¹.