Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

С другой стороны, понимая изъяны массовой заброски во вражеский тыл малообразованной, работающей только за деньги агентуры, пекинский и чифуский разведывательные центры искали потенциальных агентов среди лояльных Японии китайцев. Майор Морита Тосито позднее так характеризовал одного из завербованных им на идеологической основе китайцев Чжан Юйчжая: «Данное лицо завербовано мною 6 февраля 1904 г. в г. Чифу. Будучи человеком интеллектуально развитым, он обучался в японской школе г. Окаяма и практически ничем не отличался от японца знанием языка, образом мыслей и поведением. С момента вербовки он получил приказ перейти на нелегальное положение в Порт-Артуре и вести разведку русских войск. Умело решая эту задачу, данное лицо обычно передавало ценную информацию. В частности, получив приказ о разведке района Инкоу – Пуланьдянь, он отправился на территорию противника под видом [пропущено. – Авт.]. Перед угрозой разоблачения этот человек строго придерживался правил конспирации и ревностно решал поставленные задачи, чем способствовал выполнению задания. Затем он занимался перехватом нелегальной морской контрабанды в Порт-Артур и добывал важные русские документы»²⁰⁰.

В целом Морита проявил себя зрелым и подготовленным разведчиком-агентуристом, который не только наладил в условиях насыщенности прифронтовой полосы контрразведывательными органами получение необходимой командованию информации, но и умело сбивал спецслужбы противника со следа, периодически подбрасывая им ложные сведения о работе чифуского центра. Это вынуждало русскую контрразведку концентрироваться на второстепенных объектах, облегчая японским разведчикам проникновение в тылы Маньчжурской армии. Так, 17 сентября 1904 г. разведывательное отделение этой армии уведомило нижестоящие органы о якобы запланированной переброске из Чифу небольшими группами в Мукден и другие районы более 100 японских агенток, которые свободно владели русским и китайским языками и должны были под видом китаянок открывать публичные дома²⁰¹.

И все же главным вербовочным контингентом японской разведки являлись хунхузы. В мае 1904 г. майор Хасигути Юма с помощью резидента в Цзиньчжоу капитана Кавасаки Рёдзабуро наладил контакт с лидерами крупнейших хунхузских банд в Южной Маньчжурии и организовал на их базе так называемую «Восточноазиатскую армию воинов за правое дело». В начале июня армия в составе 600 человек выдвинулась к Ляояну, где успешно вела агентурную разведку в русском тылу, поддерживая связь с японским командованием через курьеров-китайцев. Позднее группа Хасигути вслед за русскими войсками отступила через Мукден в тыловые районы Чанту, продолжая собирать информацию и совершать диверсионные вылазки. Ее успешная деятельность завершилась только после подписания перемирия в 1905 г.²⁰²

Аналогичным образом, правда, в меньших масштабах, действовал капитан Итогава Тацудзо, организовавший в районе Сыпин – Чанту «Монгольскую армию воинов за правое дело» («Мокогигун») из примерно 460 хунхузов китайской и монгольской национальностей.

Стоит отметить, что в полной мере задействовать обе «армии» для решения разведывательных и диверсионных задач японцы смогли только в июле 1904 г. Оперируя в полосе наступления 2-й и 4-й армий во время сражений под Ляояном и на реке Шахэ, японо-маньчжурские группы собирали информацию о царских войсках и их оборонительных укреплениях, а также выявляли переброшенных в японский тыл русских разведчиков.

Однако не все спецгруппы пекинского центра сумели выполнить поставленные перед ними задачи. Так, в мае 1904 г. капитан Е[укуи Хэйкити сформировал из хунхузских отрядов Цдинь Шоушаня и Фэи Лингэ партизанское соединение численностью 500–600 человек, которое через месяц выдвинулось в район Мукден – Телин для диверсионно-разведывательных операций в русском тылу, но через некоторое время было рассеяно частями царской армии²⁰³.

До сих пор не получила должной оценки работа зарубежных разведаппаратов Генштаба в Европе, действовавших во время войны под руководством военных атташе в Австро-Венгрии, Великобритании, Германии и Швеции. Так, например, внимание абсолютного большинства исследователей сегодня приковано к тайным переговорам полковника Акаси Мотодзиро с представителями российской оппозиции, притом что серьезного влияния на политическую жизнь нашей страны и ход боевых действий в Маньчжурии они не оказали²⁰⁴. Куда более значимой для Японии была деятельность Акаси по контролю за железнодорожными перевозками царских войск с запада на Дальний Восток.