Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Деятельность разведывательных органов армии со второй половины 1904 г. была целиком направлена на получение исчерпывающей информации о противнике в интересах скорейшего завершения невыгодно затянувшейся для Японии войны. Если на северном – ляонин-мукденском – направлении японская разведка в целом успешно решала эту задачу с помощью японо-маньчжурских спецгрупп, многочисленных китайских агентов и военных атташе в Западной Европе, то на южном – порт-артурском – участке она испытывала серьезные трудности с получением достоверных сведений о крепости.

После начала сухопутной осады Порт-Артура летом 1904 г. разведкой крепости занимались чифуский разведывательный центр и 3-я армия, к которым впоследствии присоединилась резидентура в Цзиньчжоу. С целью получения информации в крепость забрасывалась китайская агентура – либо проникая сухопутным путем через русские передовые позиции, либо высаживаясь с джонок на побережье Корейского залива. Другими источниками разведывательных сведений выступали эвакуировавшиеся из крепости китайские жители и попавшие в плен русские военнослужащие.

В соответствии с откорректированным 17 июня 1904 г. императорской Ставкой генеральным планом боевых действий в Маньчжурии захват Порт-Артура с последующим выходом войск перед сезоном дождей на линию Фынхуанчэн – Сюянь – Тайчжоу и продвижением по его завершении к Ляояну определялся главной оперативной задачей японской армии на материке²¹³.

К началу первого штурма разведорганы 3-й армии собрали значительный объем информации о Порт-Артуре. На ее основе 15 июля 1904 г. штаб армии подготовил и разослал в подчиненные части подробную справку с боевым расписанием гарнизона крепости, оценкой количества, типа и дислокации ее артиллерии, состояния артиллерийских фортов сухопутного фронта, складов вооружения и продовольствия. Однако полученные сведения были явно занижены: правильно установив наличие в Порт-Артуре 2 Восточно-Сибирских стрелковых дивизий, Восточно-Сибирского стрелкового полка, 7 артиллерийских батарей и казачьей сотни, японская разведка грубо ошиблась в оценке огневой мощи крепости, которая составляла 646 артиллерийских орудий вместо заявленных 250. Кроме того, общая численность гарнизона была оценена в 13 000 человек, тогда как на самом деле она превышала 41 000²¹⁴.

17 августа штаб 3-й армии составил на основе опроса прибывшего из крепости китайского населения подробную карту фортификационных сооружений Порт-Артура с описанием минно-взрывных заграждений, системы коммуникаций и дислокации артиллерии²¹⁵. Ее ценность определялась тем обстоятельством, что, несмотря на все усилия разведорганов армии получить в предвоенный период достоверные сведения о крепостных укреплениях, сделать им этого не удалось в силу достаточно жесткого контрразведывательного режима в Порт-Артуре²¹⁶.

Тем не менее предпринятые частями генерала армии Ноги два штурма крепости (август – сентябрь 1904 г.) из-за несогласованности в действиях войск, недостатка тяжелой артиллерии и боеприпасов привели к большим потерям среди атакующих. Разведывательные органы армии продолжили изучение обстановки в Порт-Артуре, накапливая информацию к третьему штурму. Однако поступавшие сведения продолжали вводить в заблуждение штаб Ноги относительно истинного состояния крепостной обороны: в подготовленном 3-й армией расписании артиллерийского вооружения Порт-Артура на 17 октября 1904 г., то есть за неделю до третьего штурма, значилось порядка 270 орудий, в то время как парк артиллерии в действительности насчитывал 646 единиц²¹⁷.

Не стоит, однако, переоценивать роль разведки в провале трех штурмов крепостных бастионов Порт-Артура. Решающее значение в судьбе крепости сыграли мужество ее защитников, изоляция ТВД с суши и моря и численное превосходство японской армии в людской силе и тяжелом вооружении, которого она добилась к началу четвертого штурма.

Положительным примером работы японской разведки на завершающем этапе войны является ее участие в ляоянском сражении, которое протекало при изначально неблагоприятном для Японии соотношении сил. В разведывательной сводке штаба Маньчжурской армии от 5 августа 1904 г. по этому поводу отмечалось, что на ляоянском направлении на 123 японских батальона приходился 181 русский, на 35 кавалерийских эскадронов – 156, на 66 артиллерийских батарей – 67 или 396 орудий против 530 у противника. Превосходство царской армии над японскими войсками составляло почти 5 пехотных дивизий и 4 артиллерийских полка, однако, как полагал 2-й отдел штаба армии, фактически после поражений под Вафангоу и Дашицяо этот перевес составлял всего лишь 1 дивизию. Поэтому армейское командование решило как можно быстрее дать генеральное сражение на равнине Ляояна, до прибытия туда к концу августа одного армейского корпуса²¹⁸.