Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Так, в борьбе с японским шпионажем спецорганы Российской империи огульно причислили к агентуре противника чуть ли не все японское население Дальнего Востока и Забайкалья, видимо руководствуясь принципом «Каждый приехавший в Россию японец – агент своего правительства». Эти настроения особенно ярко отражала переписка русских правительственных чиновников в межвоенный период. 24 февраля 1909 г. приамурский генерал-губернатор П.Ф. Унтербергер в обращении к министру внутренних дел П.А. Столыпину отмечал, что после Русско-японской войны разведка Японии значительно активизировала свою деятельность и «главная сила этой системы [военного шпионажа] заключается в том, что к делу привлекаются не только правительственные агенты, но и почти поголовно все проживающие и путешествующие в наших пределах японские подданные». Ему вторил начальник штаба Приамурского ВО генерал-лейтенант С.С. Савич, характеризовавший в письме к военному губернатору Приморской области М.М. Манакину от 26 июня 1912 г. организации «кёрюминкай» во Владивостоке, Никольск-Уссурийском, Хабаровске, Николаевске-на-Амуре, Имане, Спасске, Бикине, Посьете и Новокиевском исключительно как опорные базы японского шпионажа в царской России³⁰².

Справедливости ради надо отметить, что масштабы разведывательной деятельности японской армии в межвоенный период были чрезмерно раздуты. Согласно отчету военного министерства Японии, в 1906–1909 гг. Корейская гарнизонная армия и Квантунское генерал-губернаторство использовали для сбора информации о Дальнем Востоке и Забайкалье 33 человека, из которых на более или менее постоянной основе в России работали 9 разведчиков, а остальные являлись оперативными офицерами или маршрутными агентами, специально командированными в приграничные районы России на срок от 1 до 6 месяцев³⁰³.

Между тем с началом Первой мировой войны наметившееся русско-японское сближение достигло своего апогея. Используя нейтралитет России как союзника по Антанте, Япония значительно укрепила свои позиции в Китае, захватив в 1914–1915 гг. немецкую военно-морскую базу Циндао и восточную часть Внутренней Монголии, провинции Шаньдун и Фуцзянь. Япония также превратилась в основного поставщика легкого вооружения и боеприпасов для остро нуждавшейся в них русской армии: в период с 1914 по 1917 г. Россия получила порядка 450 000 японских винтовок, задолжав к декабрю 1917 г. за оружие и боеприпасы, произведенные в Японии, 23 142 556 иен³⁰⁴.

Одним из факторов, обусловившим тесное сотрудничество двух стран в военной и военно-технической областях, стало сокращение численности группировки русских войск на востоке ввиду систематических перебросок наиболее боеспособных частей Омского, Иркутского и Приамурского ВО на запад в 1914–1915 гг., которое было своевременно вскрыто японской военной разведкой: уже 19 августа 1914 г. чанчуньский разведцентр проинформировал Рёдзюн о мобилизации подвижного состава КВЖД для отправки на фронт дислоцированного в Забайкалье армейского корпуса, а 7 сентября Квантунское генерал-губернаторство доложило в Генштаб со ссылкой на агентурные источники в командовании 5-го Сибирского армейского корпуса о спланированной переброске в действующую армию всех армейских корпусов Приамурского ВО, за исключением крепостных частей во Владивостоке и Приморье. В следующем году Разведуправлению стало известно о восполнении убывших войск народными ополченцами, переброшенными на Дальний Восток, в Забайкалье и Северную Маньчжурию из европейской части страны³⁰⁵.

Безусловно, приоритетным для руководства Японии в ходе войны стало получение достоверных сведений о боевых действиях на Западном театре. С августа 1914 г. Генштаб рассылал в адрес военного министерства, МИД и других государственных органов ежедневные разведсводки «Война в Европе», в которых обобщал донесения японских военных наблюдателей и атташе в России, Великобритании, Франции, Италии, Швейцарии, доклады Квантунского генерал-губернаторства и Корейской армии о действиях армий Антанты и Четверного союза, мероприятиях русских властей по комплектованию, передислокации и материально-техническому обеспечению войск, использованию закупленного у Японии оружия и боеприпасов.

Альянс с Россией открыл перед военной разведкой новые перспективы, связанные с использованием ею легальных возможностей, поскольку в рамках договоренностей между странами Антанты в августе 1914 г. Токио смог командировать в царскую армию четырех своих наблюдателей – капитанов Микэ Кадзуо (10-я армия), Хасэбэ Сёго (23-й армейский корпус), майоров Нагано Икумаро (3-я армия) и Сакабэ Тосио (2-я армия) из числа офицеров Генштаба, проходивших годичную языковую стажировку в нашей стране³⁰⁶. Чуть позже в Харбин в распоряжение Заамурского округа погранстражи были направлены капитаны Хасимото Тораносукэ и Хаяси Дайхати. Всего же за годы войны в царской армии в качестве военных наблюдателей побывало около 30 японских офицеров³⁰⁷.