Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

В соответствии с указаниями военного министра японские представители при штабах русских фронтов, армий и корпусов на Западном ТВД собирали информацию об органах военного управления и военном искусстве русской армии, изучали работу Верховного командования Российской империи, добывали любые полезные для развития японских вооруженных сил сведения³⁰⁸. Поэтому постоянное пребывание японских офицеров на передовой и наблюдение за работой русских штабов обогащало их знания о тактике и стратегии потенциального противника. Весьма показателен в этом ряду пример капитана Обаты Тосиро, который, будучи прикомандирован к штабу 7-й армии Юго-Западного фронта, принимал непосредственное участие в Брусиловском прорыве, а позднее использовал полученный опыт в качестве руководителя Военно-штабного колледжа и начальника оперативного отдела Генштаба Японии.

Общее руководство японскими офицерами осуществлял главный военный представитель при русской Ставке Верховного главнокомандования, которым, как правило, являлся сотрудник разведки с большим опытом военно-дипломатической или агентурной работы³⁰⁹. Два представителя – генерал-майоры Накадзима Масатакэ (1915–1916) и Такаянаги Ясутаро (1917–1918), по возвращении из России возглавили Разведуправление и приняли непосредственное участие в подготовке и проведении японской интервенции на советском Дальнем Востоке.

Кроме того, в рамках союзнических договоренностей между двумя странами в 1914–1918 гг. Генеральные штабы японской и русской армий обменивались информацией о военно-экономическом потенциале Четверного союза и деятельности разведывательных органов противника в Китае. Передаточными звеньями выступали военные атташе, а источниками сведений – штабы русских фронтов на Западном ТВД и японская агентура за границей³¹⁰.

К сбору разведывательной информации о ходе боев на Европейском театре были привлечены даже ранее не занимавшиеся агентурной разведкой военные стажеры и военные резиденты японской армии: директивой военного министра от 4 августа 1914 г. они в этом вопросе были оперативно подчинены военным атташе в Великобритании, Франции, Германии, России и Австро-Венгрии, причем военное ведомство заранее позаботилось об отправке одного резидента в Нидерланды с комплектом шифров для организации связи с немецкой агентурой в условиях неизбежного разрыва диломатических отношений с Берлином³¹¹.

Еще одним новшеством в деятельности военной разведки стало активное использование ею для прикрытия торговых организаций, вовлеченных в российско-японские отношения. В январе 1915 г. МИД Японии выдал паспорт на имя Кобаяси Дзиро сотруднику Генерального штаба капитану Такахаси Сутэдзиро, направленному на полтора месяца во Владивосток под видом члена Ассоциации мира и спокойствия, выступавшей посредником в поставках японского вооружения царской армии. Удачно подобранная для Такахаси легенда не вызвала подозрений у русской контрразведки, поэтому в августе того же года в двухмесячную командировку в Северную Маньчжурию и Приморье убыл другой разведчик – капитан Ямагути Масахиро, обеспеченный по линии МИД документами прикрытия на имя торговца зерном Накамура Кадзио³¹².

Практика отправки офицеров Генштаба с фиктивными документами в краткосрочные разведывательные поездки в приграничные с Россией районы Китая сохранилась и в следующем году. С февраля по март 1916 г. Корею, Южную Маньчжурию и КВЖД посетили полковник Кисимото Сикатаро и капитан Оки Наомити, которые изучили транспортную инфраструктуру региона, железнодорожные перевозки русских войск, базирование транспортных судов царского флота в Дайрэне и состояние его гавани. Параллельной военно-топографической разведкой в Северной Маньчжурии занимались полковник Муто Нобуёси и капитан Ямада Кэндзо, а с августа по октябрь 1916 г. водные и речные пути региона обследовали капитаны Такая Цунэхико и Хамамото Минэсабуро³¹³.

Некоторые изменения с началом войны коснулись агентурной работы Квантунского генерал-губернаторства. Хотя оно не стало развертывать новые разведцентры, сохранив два в Чанчуне и Мукдене, в 1914–1916 гг. на узловых станциях КВЖД и Транссиба у него появилась информированная агентура из числа проживавших там колонистов во главе с резидентами Тории Тёдзо (служащий филиала концерна «Кухара» в Благовещенске), Югами Дзисабуро (легализовался в Иркутске в августе 1916 г. как предприниматель Минами Сабуро), Андзё Дзюнъити (глава японской колонии в Маньчжоули), Ямадзаки Тораити (глава японской колонии в Хайларе) и Хирано Кэйдзиро (Цицикар). Еще один агент – Сэо Эйтаро прибыл в Россию в конце 1914 г. в качестве горного инженера и осел в Забайкалье, оперируя главным образом в Чите³¹⁴.