Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Еще 27 февраля, согласно отчету Исимицу Макиё, «принимая во внимание упадок душевных сил умеренных элементов», им был сформирован отряд самообороны из числа проживавших в Благовещенске японских резервистов в составе 30 человек во главе с Тории Тёдзо. Две трети оружия японцы заранее закупили на выделенные харбинским центром деньги, оставшуюся часть Исимицу получил со складов земской управы. Сутки спустя аналогичный отряд организовал в Хэйхэ резидент Генерального штаба капитан Накаяма Сигэру.

Стоит отметить, что создание так называемых отрядов самообороны не являлось изобретением Исимицу: уже с января 1918 г. японская колония во Владивостоке усиленно запасалась оружием, причем финансированием этого дела, по сведениям КРО штаба Приамурского ВО, занималось местное японское консульство³⁷¹.

Катализатором восстания послужил арест 6 марта военным патрулем благовещенского Совета Т.И. Языкова и семи сопровождавших его японцев при транспортировке ими со складов земской управы партии легкого вооружения в штаб «добровольной гражданской милиции», который размещался в конторе японской фирмы «Томоэ». Попытка отбить арестованных закончилась перестрелкой и захватом японским и казачьим отрядами десяти руководителей благовещенского Совета во главе с Ф.Н. Мухиным и А.М. Краснощековым.

В течение двух последующих дней, используя численный перевес, казачьи части И.М. Гамова и японские резервисты захватили телеграф, телефон, почтамт, железнодорожный вокзал, банк, склады оружия и боеприпасов, переправу через реку Зея. Однако оставшиеся на свободе большевики организовали Военно-революционный штаб, на помощь которому пришли 10 000 красногвардейцев, в результате 12 марта Благовещенск был очищен от бунтовщиков. Исимицу, Накаяма и Гамов вместе с японскими добровольцами бежали в Хэйхэ, где заново организовали нелегальную резидентуру и занимались агентурной разведкой по Приамурью вплоть до прибытия туда японских войск³⁷².

Практически одновременно провалилась попытка харбинского разведцентра спровоцировать мятеж на юге Приморья. В конце февраля И.П. Калмыков разработал план захвата железнодорожной станции Иман и свержения советской власти во Владивостоке с последующим установлением контроля над Южным Приморьем силами организуемого им кавалерийского отряда. Данную инициативу поддержали британское консульство и харбинский разведывательный центр, причем Накадзима всерьез опасался переманивания Калмыкова на сторону англичан, в связи с чем капитан Уэмура Сэйтаро был вынужден провести специальное расследование и 28 февраля проинформировать Токио о беспочвенности слухов о финансировании атамана Британией³⁷³.

Вызванный Накадзима во Владивосток, Калмыков 6 марта укрылся в британском консульстве, где состоялась его встреча с начальником японской военной разведки, по итогам которой Накадзима телеграфировал в Генштаб: «Завтра он убегает обратно в Иман, где проведет мобилизацию казаков, на что запросил 100 000 рублей. У меня есть опасения, что если Япония не выделит эту сумму, то деньги дадут британцы. Поэтому скрепя сердце я решил выдать ему эти сто тысяч»³⁷⁴.

Вернувшись в Иман, Калмыков занялся рекрутированием добровольцев в казачий отряд. Однако посланные в Иман сотрудники владивостокского разведцентра капитаны Куваки Такаакира и Окабэ Наосабуро сообщили 16 марта о полном провале задуманного Калмыковым предприятия, поскольку ни добровольцев, ни оружия атаману найти не удалось. Потерпев фиаско, Калмыков с десятком соратников бежал через маньчжурскую границу на станцию Пограничная, где объявил о создании Особого Уссурийского казачьего отряда³⁷⁵.

Провал двух выступлений в Приморье и Приамурье свидетельствовал об устойчивости позиций региональных Советов, сохранявших в сложных социально-политических и экономических условиях контроль над ситуацией на Дальнем Востоке. Несмотря на форсированную подпитку оружием и деньгами, поступавшую по каналам военной разведки из Токио, дальневосточные контрреволюционные организации еще не могли изменить баланс сил в регионе, свергнуть советскую власть и создать предпосылки для высадки экспедиционных войск. Кроме того, весной 1918 г. японские эмиссары испытывали значительные трудности с подбором кандидатуры на роль главы будущей сибирской автономии.