Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

9 марта переработанный и расширенный в ходе дискуссий «План отправки войск» был утвержден руководством Объединенного комитета, все еще оставаясь, однако, в отличие от кануна Русско-японской войны, не утвержденной императором инициативой военных кругов по радикальному изменению континентальной политики государства. В соответствии с планом для захвата стратегических пунктов к востоку от Байкала и в полосе КВЖД выделялись две группировки численностью 70 000 человек (5 пехотных дивизий и 1 пехотная бригада), против которых могли выступить 19 000 красногвардейцев и 98 000 бывших австро-венгерских и немецких военнопленных. Первая группировка должна была захватить Владивосток, Никольск-Уссурийский, Хабаровск и далее продвигаться вдоль Амурской железной дороги на соединение со второй группировкой, которая после высадки в Корее или Дайрэне выдвигалась вдоль КВЖД к Чите. Вслед за захватом советской территории предполагалось организовать здесь союзное государство во главе с «умеренными элементами»³⁶⁵.

Однако немедленно отправить войска на материк руководство Японии не решилось, опасаясь негативной реакции Соединенных Штатов Америки в ответ на усиление японских позиций в Северо-Восточной Азии. Поэтому 19 марта японское правительство уведомило Вашингтон о решении не перебрасывать армию на континент без предварительного согласия с его стороны³⁶⁶.

В рамках подготовительных мероприятий по отправке войск и разведывательному обеспечению возможных боевых действий против австро-германских и советских частей 14 марта 1918 г. военный министр утвердил «План организации разведывательных органов», предусматривавший их существенное усиление на Дальнем Востоке, в Забайкалье, Сибири, Монголии, Синьцзяне и Северной Маньчжурии: планировалось доукомплектовать два разведывательных центра во Владивостоке и Харбине до 8 человек каждый и единовременно израсходовать на их организационные нужды 9000 иен. Начальником владивостокского центра назначался генерал-майор Накадзима Масатакэ, харбинского – генерал-майор Муто Нобуёси³⁶⁷.

Во исполнение директивы в конце марта Муто вместе с майором Фукуи Сигэки и капитаном Кимура Масатоси прибыл в Харбин, где принял у Куросавы дела резидентур в Иркутске, Чите, Маньчжоули, Благовещенске, Томске, а также разведывательную сеть Корейской гарнизонной армии, представленную в Приморье майором Оцука Кэнтаро и капитаном Еко Нориёси, причем последний выполнял функции связника с Калмыковым, для чего весной 1918 г. организовал разведпункт на станции Пограничная, официально числясь советником по артиллерии в формировавшемся там отряде А.Е. Маковкина³⁶⁸.

Хотя сроки начала интервенции специально не оговаривались, прямым следствием принятия в марте планов крупномасштабной отправки войск в Россию и усиления действовавших на Дальнем Востоке разведывательных органов стала цепь внешне не связанных, но направляемых из единого центра антисоветских мятежей в Приморье и Приамурье, преследовавших цель привести к власти «умеренные элементы», которые обратились бы к Токио с просьбой о вводе «миротворческого» контингента. Отправной точкой стал Благовещенск.

Ситуация в Приамурье к весне 1918 г. оставалась запутанной. Переизбранный в январе благовещенский Совет рабочих и солдатских депутатов не мог полноценно руководить хозяйственной жизнью города из-за конфронтации с не признавшей его земской управой, под эгидой которой действовала «добровольная гражданская милиция» во главе со штабс-капитаном Особого Маньчжурского отряда Т.П. Языковым численностью до 3000 человек. Благовещенский Совет мог опираться только на местный гарнизон, насчитывавший из-за начавшейся демобилизации не более 500 солдат.

Переброшенный из Алексеевска в Благовещенск майор запаса Исимицу Макиё в короткие сроки организовал здесь резидентуру из шести человек: Тории Тедзо занимался сбором информации и поддержанием связи с антисоветскими организациями, Абэ Митимэй и Ямагути Фудзитаро собирали сведения о ситуации в полосе Транссибирской железной дороги и характере перевозимых по ней грузов, Табата Кудзиро выполнял функции переводчика резидентуры, обрабатывая выходившие в Благовещенске газеты и черпая сведения из разговоров с горожанами, а Сайо Сакаэ и Михара Дайкити поддерживали курьерскую связь с резидентурами в Харбине, Хабаровске и Владивостоке³⁶⁹.

Переломным моментом в борьбе за власть в Приамурье стал 4-й областной крестьянский съезд, работавший в Благовещенске с 25 февраля по 4 марта 1918 г. Его заседания проходили совместно с депутатами благовещенского Совета, и, соответственно, решения принимались обязательные и для города, и для области, большую часть населения которой составляло крестьянство. Съезд занял сторону советской власти, что позволило председателю благовещенского Совета Ф.Н. Мухину и председателю краевого комитета А.М. Краснощекову потребовать 6 марта от земской управы передачи им всей полноты власти³⁷⁰.