Военная разведка Японии против России. Противостояние спецслужб на Дальнем Востоке. 1874-1922

Однако переговоры практически сразу зашли в тупик, так как советская сторона настаивала на заключении перемирия на всех фронтах и немедленном выводе японских войск, в то время как их оппоненты имели полномочия на прекращение боевых действий только на читинском фронте. Позиция Куросава основывалась на принятом 1 июня совершенно секретном решении кабинета министров о невозможности немедленного вывода 14-й пехотной дивизии из Хабаровска из-за перебоев в работе железной дороги и неясности ситуации с «николаевским инцидентом», а также об эвакуации 5-й пехотной дивизии из Читы только при условии нахождения НРА за пределами нейтральной зоны вплоть до окончания вывода японских войск из Приамурья⁵¹¹. Не добившись уступок от делегации ДВР, Куросава прервал переговоры до 10 июля 1920 г., когда из Владивостока прибыл наделенный особыми полномочиями новый начальник штаба ВЭА генерал-майор Такаянаги. 15 июля стороны подписали соглашение о прекращении боевых действий на Забайкальском фронте, установлении к западу от Читы нейтральной зоны между НРА и японскими войсками и недопущении правительством ДВР появления на его территории частей Красной армии⁵¹².

За две недели до завершения переговоров в Гонготе – 3 июля – японское правительство опубликовало декларацию о выводе 5-й дивизии из Забайкалья. Понимая, что этот шаг обрекает его на окончательное поражение, Семенов 21 и 24 июля дважды посетил Куросава и командира дивизии, изложил им спланированные мероприятия по долговременной обороне Читы и обратился с просьбой к командованию Владивостокской армии отсрочить вывод соединения минимум до сентября. Однако, как докладывал начальник штаба объединения в Токио 28 июля, уже через несколько дней Семенов, больше не питавший иллюзий насчет боеспособности своей армии и возможности стать главой буферного государства, решил сосредоточить войска восточнее реки Онон и эвакуировать туда органы власти и военное имущество из Читы⁵¹³.

В свою очередь, 27 июля командующий ВЭА направил в столицу ДВР Верхнеудинск новую группу переговорщиков во главе с начальником владивостокской миссии полковником Идзомэ Рокуро под предлогом обсуждения деталей эвакуации японских войск и контроля за соблюдением гонготского соглашения⁵¹⁴. Главной же целью летних переговоров с Верхнеудинском для Токио являлось обеспечение безопасности вывода его войск из Забайкалья и предотвращение начала боевых действий против Семенова. На решение этой задачи были ориентированы все японские военные миссии, контактировавшие с советским командованием, а на читинскую ЯВМ и командира 5-й пехотной дивизии возлагалась дополнительная обязанность по удержанию Семенова от провокационных шагов во время эвакуации соединения в Приморье⁵¹⁵.

Единственным на тот момент средством воздействия на атамана была немедленная передача ему оружия и боеприпасов, гарантировавшая временное превосходство семеновских войск над НРА ДВР. Поэтому уже 1 июля военное министерство приказало командованию ВЭА срочно отправить в Читу 24 000 винтовок и 5 000 000 патронов со складов во Владивостоке и еще 22 590 винтовок перевезти на хранение в Харбин из числа недопоставленного зимой 1919/20 г. вооружения колчаковской армии. Однако Семенов успел получить только 10 000 винтовок и все боеприпасы, а в отношении оставшейся партии начальник штаба армии 26 августа предложил военному министерству воздержаться от дальнейших поставок, мотивируя свое мнение полной укомплектованностью семеновских войск оружием и боеприпасами японского и российского производства и большой вероятностью его попадания в руки «экстремистов». Как запасной вариант Такаянаги предлагал выдать Семенову только те 22 590 винтовок, которые находились в харбинском хранилище. Проконсультировавшись с Н.П. Крупенским и оценив перспективы белого сопротивления в Забайкалье, спустя неделю Токио распорядился отправить в Читу все обещанное Семенову оружие, а в случае невозможности сделать это – немедленно передать ему винтовки со складов в Харбине⁵¹⁶.

Загруженные несвойственными им дипломатическими функциями, ЯВМ испытывали острую нехватку сотрудников, в первую очередь переводчиков. Наибольшими штатами располагала владивостокская миссия, в которой весной 1920 г. числились 5 офицеров разведки, 2 переводчика и внештатный сотрудник директор владивостокского отделения информационного агентства «Тохо цусинся» Отакэ Хирокити, позднее работавший в японском посольстве в Москве. В других миссиях имелось всего по 2–3 сотрудника. Поэтому 3 августа 1920 г. Такаянаги направил запрос в военное министерство об увеличении штатов разведорганов армии на 1 внештатного сотрудника, 7 переводчиков и 45 человек обслуги, на что Токио ответил отказом из-за финансовых затруднений⁵¹⁷.

В связи с изменением военно-политической обстановки 20 августа 1920 г. Генеральный штаб издал директиву о реорганизации японских военных миссий, согласно которой харбинская миссия стала именоваться североманьчжурской и были образованы четыре объединенные миссии: