Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Помимо собственно военного противостояния с Османской империей в Нижнем Подонье и Украине Москва проводила активную политику колонизации и строительства укреплений. В 1679–1680 годы, то есть непосредственно во время русско-турецкой войны, Русское государство построило еще одну систему укрепленных линий на границе со степью. Эта цепочка крепостей – Изюмская черта – представляла собой обращенный к югу V-образный выступ. В основании этого треугольника находился кусок старой Белгородской засечной черты между крепостями Усерд и Вольный. Отходившие от этих городков новые оборонительные сооружения соединялись друг с другом возле Изюма и Царева-Борисова. Как и раньше, этот комплекс укреплений состоял из деревянных палисадов, земляных валов, засек, лесов и множества городков и крепостей; его основное предназначение заключалось в отражении набегов. Изюмская черта дала возможность Русскому государству колонизировать новый участок степи между Белгородом и вассалом Порты – Крымским ханством.

Возведением этих оборонительных сооружений занимался Разрядный приказ, во главе которого тогда находился думный дьяк В. Г. Семенов – опытный администратор, уже более десяти лет работавший в этом ведомстве. Строительство Изюмской черты велось одновременно с боевыми действиями против турок, и успешная реализация этого проекта стала хоть и не самой заметной, но очень важной победой Москвы в противостоянии с Османской империей179.

И ключевая роль в этой победе принадлежала отнюдь не полевой армии Русского государства. Первоначально, в 1679 году, оборонительные сооружения Изюмской черты возводились казаками и солдатами из действующей армии и местных гарнизонов, призванных для участия в войне с Турцией; им помогали немногочисленные крепостные крестьяне, жившие в южных областях русской империи. Однако на следующий год строительством и обороной новых укреплений занимались уже преимущественно ратные люди, выделяемые «на черту» из гарнизонов южных крепостей – зачастую в этих работах принимали участие около 20 тысяч человек одновременно [Загоровский 1980: 107, 126; Новосельский 1948: 148–149]. Эти люди даже больше, чем солдаты из действующей армии, были не склонны нести военную службу вдали от своих домов и гарнизонов. Бедняки из низших сословий, они прибывали на пункты сбора с небольшим запасом продовольствия и почти без оружия; скудного жалованья, которое им выплачивала казна, только-только хватало на жизнь. Условия труда были тяжелыми, и уровень дезертирства, бывало, достигал 50 %. Если говорить об организационной стороне этого проекта, то временами правительству едва удавалось наскрести ресурсы для продолжения строительства, а иногда оно действовало впечатляюще эффективно. Так, при сборе податей обычно возникали недоимки, зачастую довольно крупные. В результате казна недосчитывалась средств, и властям приходилось собирать налоги повторно или вводить особые подати, а также постоянно хранить огромные запасы зерна; сами по себе недоимки были явлением ожидаемым, однако их объем предсказать было невозможно180. Все эти задержки и препятствия в каком-то смысле были изначально заложены в данный проект. Однако при всем при этом солдаты из гарнизонов южных крепостей несли свою службу весьма эффективно. В то время как в 1680–1681 годах русская армия была занята в боях с турками на Украине, защитники Белгородской засечной черты успешно отразили несколько крупных татарских набегов, благодаря чему царское правительство смогло и дальше продолжить свою политику агрессивной колонизации нового участка степи к югу от прежних границ [Загоровский 1980: 109, 119].