Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Стандартизация военного устройства, последовавшая за «разбором» 1680–1681 годов, вскоре привела к еще одному важному событию. Оставшиеся дворянские сотни были разделены на роты, во главе которых были назначены ротмистры – по меритократическому принципу. Однако такая перемена угрожала принятому при дворе порядку вещей. Теперь молодой дворянин, проявивший себя талантливым командиром, мог быстро возвыситься и занять более высокое положение, чем отпрыски более знатных родов, которые, в силу юного возраста или неопытности, позже поступили на военную службу. В 1682 году, с общего согласия, для ускорения процессов стандартизации и централизации было наконец упразднено местничество190. Противостояние между Ромодановским и Голицыным, определившее неудачный исход второй осады Чигирина, только поспособствовало принятию такого решения. Отмена местничества, наряду с некоторыми другими событиями, ознаменовала конец военных реформ; она подтвердила готовность русской политической элиты стать частью нового военного устройства России191. Несмотря на долгие обсуждения при дворе, никакой альтернативы местничеству введено не было. После упразднения этой системы все формирования русской армии имели единую структуру командования.

Неоднозначная, если не сказать противоречивая природа этих преобразований не ускользнула от внимания современников. Патрик Гордон, шотландский офицер, руководивший обороной Чигирина в 1678 году, сетовал на слабую боевую подготовку русской кавалерии, признавая при этом, что новый подход к комплектованию и обучению пехотных полков улучшил воинскую дисциплину в этих частях и повысил их боеспособность [Gordon 1849–1852, 2: 35; Гордон, Брикнер 2022]192. Другие иностранные офицеры, которые, как и Гордон, в течение некоторого времени выступали главными инициаторами военных реформ, судя по всему, были сильно разочарованы новыми принципами комплектования и снабжения полков, а также тем, что офицерский корпус пополнился молодыми представителями русской знати. Многие из них выражали свое недовольство этой реорганизацией вооруженных сил, возражали против нового порядка вещей и просили разрешения оставить русскую службу193.

Одновременно с военными преобразованиями – и дополняя их – в Русском государстве происходила административная реформа. Была расширена система военно-административных округов (разрядов), столь успешно зарекомендовавшая себя в последние десятилетия: к четырем прежним приграничным разрядам (Белгородскому, Севскому, Смоленскому и Новгородскому) были добавлены еще пять. Один из новых разрядов, Тамбовский, созданный после восстания Степана Разина, просуществовал всего несколько лет и в 1681 году был включен в состав Белгородского разряда. Эта более совершенная и всеобъемлющая система военно-административных округов позволила Русскому государству гораздо эффективнее мобилизовать и использовать свои военные ресурсы. Каждый разряд располагал собственной армией – своей кавалерией, пехотой и артиллерией. Наличие таких региональных центров улучшало и ускоряло формирование походного войска. Теперь правительство располагало довольно точными сведениями о том, какую армию мог выставить каждый из этих разрядов и сколько имелось средств на ее содержание. Полезный опыт, полученный в южных округах Русского государства, был, таким образом, перенесен на всю страну в целом [Чернов 1954: 190; Бобровский 1885: 66]194.

В столице за большинство военных вопросов теперь отвечали три ведомства: Иноземский приказ, ведавший пехотой (солдатами) на центральной территории Русского государства, Рейтарский приказ, ведавший конницей (рейтарами и копейщиками), и Разрядный приказ, в ведении которого находились различные военные округа, главным образом приграничные разряды. В результате централизации государственного управления и появления новых больших приказов старые приказы лишились многих своих функций, а некоторые из них, например Хлебный приказ, созданный в годы Тринадцатилетней войны, и вовсе были упразднены [Brown 1978: 485–500; Богоявленский 1917: 367–368; Чернов 1954: 188]195.