Войны за становление Российского государства. 1460–1730

В начале своего совместного правления (1689–1696) Петр и Иван придерживались прежнего внешнеполитического курса. Главное место во внешней политике Москвы занимали отношения с Османской империей. Русское государство все еще было членом Священной Лиги – союза, основанного с благословения папы Иннокентия XI антитурецкой коалицией, куда, кроме России, входили Священная Римская империя, Речь Посполитая и Венецианская республика. В предыдущей главе было описано, как русские войска под предводительством Петра предприняли два похода на турецкую крепость Азов на Черном море в 1695 и 1696 годах. Первая из этих кампаний окончилась неудачей. Во втором походе молодой царь, опираясь на старые военно-административные механизмы, прибег к некоторым новшествам. Любовь Петра к морю и кораблям, не свойственная никому из его предшественников, привела к тому, что для осады Азова был построен флот. По сути дела, организация всего этого процесса – поставка материалов, мобилизация трудовых ресурсов и наем иностранных мастеров – производилась старыми административными методами. В 1696 году европейские офицеры, состоявшие на русской службе, познакомили Петра с некоторыми новинками в области саперного дела и тактики. Однако ключевую роль во взятии Азова сыграли казаки на своих стругах. После успешного завоевания в 1696 году Азова и некоторых других турецких поселений на побережье Черного моря Петр – формально инкогнито – отправился в свое знаменитое и не имеющее аналогов в русской истории путешествие в Западную Европу (Великое посольство). Там он лично познакомился с последними военными инновациями и, хотя его попытки возродить антитурецкую коалицию не увенчались успехом, постиг тонкости ведения сложных дипломатических переговоров.

В это время Петр все сильнее отдалялся от царского двора с его непрекращающейся борьбой за власть и влияние между боярскими родами; его связь с Москвой еще больше ослабла после смерти его матери Натальи Нарышкиной в 1694 году и единокровного брата Ивана в начале 1696 года. Петр установил собственный стиль правления – с опорой на близкий круг фаворитов и единомышленников и постоянную собственную вовлеченность во все происходящее. Этот новый подход к управлению государством существенно повлиял и на военную политику России.

Безусловно, Петр не был первым русским монархом, проявившим интерес к военным делам. Иван IV после неудачи первого Казанского похода принял личное участие в разработке военной реформы. Всего несколькими десятилетиями ранее отец Петра, царь Алексей Михайлович, в начале Тринадцатилетней войны несколько раз выезжал со своим двором в зону боевых действий: он принимал стратегические решения о перемещениях русских войск, отдавал приказы воеводам, следил за тем, чтобы сложно устроенный бюрократический аппарат, отвечавший за функционирование самой крупной армии в истории Русского государства, справлялся со своей работой, и в исключительных случаях сам появлялся на поле боя [Brown 2002: 126, 130–131, 136]. К концу XVII века упоминание о воинском звании царя даже стало частью его титула [Wortman 1995: 35, 40; Уортман 2004]. Однако Петр в корне изменил само отношение русской элиты к армии и военной службе.

Петр I сильно отличался от своих предшественников на русском троне тем, что во всех делах, которые вызывали у него интерес, – а таких было множество – он сам принимал энергичное и деятельное участие. Фигура Петра окружена мифическим ореолом: якобы он выслужился из рядовых в офицеры в собственном полку (хотя все это время был одновременно и его командиром), работал плотником на голландской верфи, проводил испытания оружия, вел солдат в бой в Полтавской битве и чудом избежал ранения, когда шведская пуля пробила его шляпу. Неиссякаемая энергия молодого царя и его стремление вникнуть во все мельчайшие детали были ключевыми элементами его стиля управления; кроме того, до самой своей смерти Петр уделял огромное внимание военным вопросам и дипломатии. В результате он стал превосходно разбираться и в том, и в другом.