Войны за становление Российского государства. 1460–1730

Другие важные преобразования в русской армии после сражения под Нарвой произошли в офицерском корпусе. Здесь Петр опирался на выросший к концу XVII века профессионализм командного состава русской армии и на то обстоятельство, что представления русской элиты о престижности военной службы тоже уже изменились. Имея в своем распоряжении этот прочный фундамент, заложенный его предшественниками, Петр провел реформу офицерского корпуса, который к 1720-м годам стал совершенно иным. В конце XVII столетия значительное число офицеров в полках «нового строя» были профессиональными военными: это были состоящие на жалованье у казны «карьеристы», хорошо знавшие свое дело. Их присутствие в русской армии отчасти было результатом политики царя Алексея Михайловича, набиравшего на службу «наемных иноземцев»; эти люди обладали достаточной квалификацией для того, чтобы улучшить военное устройство России, но их политический и социальный статус был низок и не угрожал интересам русской элиты. К 1680-м годам в рейтарских полках было 47 полковников-иноземцев, а в солдатских – 77, и политический вес самых видных из этих офицеров вырос [Frost 2000: 234; Мышлаевский 1899: 298–299].

Петр тоже привлекал на русскую службу иностранных наемников, которые знакомили русских офицеров и рядовых с последними новинками в области военного дела и обучали их. Эти люди и их дети, родившиеся уже в России, сыграли очень важную роль в реформировании русской армии. Однако при Петре офицерский корпус стал активно пополняться и собственно русскими командирами. Кандидатов на младшие командные должности «рекрутировали» на все тех же традиционных смотрах помещиков. Эти дворяне, а также одаренные простолюдины получали назначение в полк и дальше имели возможность продвигаться по карьерной лестнице. Петр, продолжая политику своих предшественников, лично следил за тем, чтобы дворяне не увиливали от несения военной службы, и во многом благодаря его стараниям русский офицерский корпус стал новой элитой империи. Русские юноши отправлялись для обучения за границу. Были открыты специальные школы, где молодых людей наставляли в инженерном, флотском и артиллерийском деле; России требовалось множество обученных грамоте офицеров. К 1720-м годам царское правительство так сильно полагалось на профессионализм русских офицеров, что лишь треть от общего числа всех полковников в русской армии были иностранными наемниками [Бобровский 1885: 166; Рабинович 1973: 154]258.

Более того, несмотря на то что во главе русских вооруженных сил были и видные иностранные полководцы, с самого начала Северной войны русские офицеры высокого ранга ощущали себя частью общего дела и вместе с царем принимали участие в разработке военных планов. Генералы, старшие офицеры и дипломаты часто все вместе принимали участие в военных советах, обсуждая и координируя как долгосрочные стратегические планы, так и тактику предстоящего сражения, на этих встречах нередко присутствовал и сам Петр. Велись протоколы этих совещаний, которые по сути представляли собой заседания только что возникшего генерального штаба русской армии. По-видимому, поначалу русские офицеры приходили на эти встречи для того, чтобы восполнить недостатки образования и разобраться в тонкостях шведской стратегии; Петр же использовал их для того, чтобы унять разногласия в среде своих сподвижников и заставить всех работать заодно для достижения общей цели [Hellie 1974: 244–245; Fuller 1992: 71–73]. Однако под началом Петра эти военные советы превратились в очень эффективный инструмент управления армией: во время этих споров рождались не просто удачные, но еще и неожиданные для противника замыслы.

После сражения под Нарвой представители русской военной элиты также осуществляли надзор за деятельностью многих иностранных военачальников на русской службе, хотя и не отдавали им приказов. Так, состоявшийся в 1706 году разговор генерал-фельдмаршал-лейтенанта Огильви с Петром о том, следует ли оставлять шведам Гродно, велся в присутствии русских сподвижников царя. Они не только участвовали в военных совещаниях, но и осуществляли коммуникацию между иностранными генералами и русским монархом: всю информацию с поля боя Огильви передавал Петру только через А. Д. Меншикова и А. И. Репнина. Шереметев, который еще до воцарения Петра получил богатый военный и дипломатический опыт, под покровительством молодого царя превратился в выдающегося полководца [Заозерский 1973: 189].