Волосы. Иллюстрированная история

^{Ил. 5.10. Исаак Крукшенк. Любимые «морские свинки» идут на рынок. 1795. Карикатура высмеивает налог на пудру. В центре Уильям Питт выводит напудренных «морских свинок» на рынок для продажи (выручка от налога) и на убой (обобрать до нитки) — надписи на здании указывают на то, что это контора, продающая лицензии на пользование пудрой за одну гинею, а также объявляют: «Здесь продается свиное мясо». «Почему бы вам не загнать их?» — жалуется Питт королеве Шарлотте, изображенной справа. Облаченный в рабочую блузу Георг III пытается сладить с непокорной свиньей, на которой нет пудры, — это показывает, что нельзя бесконечно заставлять людей и облагать их налогами, иначе они восстанут}

Однако по ряду причин этот налог оказался чрезвычайно спорным, вызвав недолгую, но весьма активную общественную дискуссию, которая велась на страницах газет, брошюр и других печатных изданий (ил. 5.10). Забавный по своей природе налог только подогревал ажиотаж, и художники и писатели-сатирики имели большой успех, разрабатывая значительный комический потенциал этой злободневной темы. Часто полагают, что закон о пудре для волос и связанные с ним противоречия привели к тому, что практика пудрения угасла, и, как следствие, это способствовало созданию новой моды на короткие волосы. Конечно, количество проданных лицензий и, соответственно, собранных с пудры налогов резко упало. Представляя предлагаемую меру парламенту в рамках своего бюджета, Питт оценил ожидаемую годовую прибыль в 210 000 фунтов стерлингов[394]. В действительности, в течение первых шести лет (1795–1800) налог собирал значительно меньшую среднегодовую сумму в 158 000 фунтов стерлингов, которая впоследствии резко упала: в 1801–1802 годах она составляла 75 000 фунтов стерлингов, в 1814 году — менее 700 фунтов стерлингов, а в 1820 году общая сумма чистой прибыли составила всего 12 фунтов стерлингов[395]. Таким образом, в течение очень короткого периода времени ношение пудры для волос полностью вышло из моды, а после и вовсе практически сошло на нет, сохранившись лишь среди ливрейных лакеев. На первый взгляд, это действительно выглядит так, как будто гусыня налогообложения раздавила золотое яйцо потенциального дохода. Однако потребление пудры начало сокращаться и короткие стрижки стали вызывать изумление задолго до того, как налог 1795 года создал напряженную обстановку в британских гостиных. Эта мера, вероятно, ускорила исчезновение пудры и длинных волос, но решительно не была этому причиной. Наоборот, необыкновенный новый образ совпал с ажиотажем по поводу закона, который затмил истинное происхождение коротких стрижек. Поэтому, чтобы составить полное представление о том, как они появились, нам нужно теперь рассмотреть их в контексте политики и пропаганды пудры.

Стрижки революционеров

В Англии короткие волосы, как кажется, впервые появились в 1780‐х годах и были частью гораздо более широкой и долгосрочной тенденции к демократизации внешности и большей простоте модных форм одежды. Современник Соам Дженинс (1704–1787) отметил эту динамику и с неодобрением отзывался не только о стирании различий между слугами и теми, кому они служили (извечная жалоба), но и о противоположной ситуации, когда лакеи носили парики и жабо, а камердинер одевался лучше, чем его хозяин. В ретроспективе можно увидеть в этом предвестие церемониальной униформы слуг XIX века: ее декоративные и окостеневшие формы служили контрастным фоном для сдержанно элегантного дресс-кода мужчин высшего класса в эпоху модерности. Дженинс, однако, мог лишь сокрушаться о том, что джентльмены и леди стали одеваться проще, в чем он усматривал «унижение себя» до убожества простых людей «путем нелепого подражания их платьям и занятиям». Дженинс заявлял, что именно из‐за этого неуместного желания подражать рабочему платью «появились широкополая шляпа и коротко стриженные волосы, зеленый сюртук, длинный посох и бриджи из оленьей кожи»[396].