Возрождение «Ливерпуля». Инсайдерская история о триумфальном возвращении «красных»

В шести километрах отсюда, в застекленном центре Манчестера, волчья ухмылка Мориса Уоткинса растянулась почти от уха до уха. Он сидел в конференц-зале за огромным овальным столом в офисе юридической фирмы, в которой работал. Уоткинс служил адвокатом «Юнайтед» более тридцати лет. Его имя было на каждом контракте. Когда игрок присоединялся к «Юнайтед», именно он должен был подписать контракт. Когда клуб соглашался на новую коммерческую сделку, там стояла его подпись. Позже он присоединился к совету директоров, и Уоткинс знал насквозь клуб, который поднялся от вечных неудачников до самого прибыльного в мире, поскольку он перешел в новую стратосферу финансов, которой «Ливерпуль» так и не смог достичь. Я предположил, что стремление «Юнайтед» к доминированию было грандиозным замыслом. «Ну, – ответил он, – не совсем…»

Уоткинс имел в виду решимость председателя Мартина Эдвардса продать клуб в 1989 году, когда он чуть не перешел к Майклу Найтону, бизнесмену, жонглирующему мячом и носящему тренировочный костюм на поле, у которого в конечном итоге не было денег, чтобы протолкнуть сделку, и который позже купил «Карлайл Юнайтед», в котором он говорил о наблюдениях за НЛО. В том, что клуб был перехвачен, был какой-то ход судьбы. Два репортера из Манчестер Ивнинг Ньюс, сидя в лифте отеля, подслушали, как банкиры обсуждают, есть ли у Найтона финансовая поддержка, чтобы отобрать «Юнайтед» у Эдвардса, и через пару часов эта история появилась на первой полосе газеты, и поглощение заглохло.

По словам Уоткинса, Эдвардс беспокоился о том, сколько денег потребуется, чтобы «Манчестер Юнайтед» снова стал успешным. Решив продать «Ливерпуль» два десятилетия спустя, Дэвид Мурс точно так же беспокоился о поглощении «Челси» Романом Абрамовичем и о том, что означают его инвестиции. В двадцатишестилетнем промежутке между чемпионскими титулами «Юнайтед» поднял Кубок Европы в 1968 году как действующий чемпион лиги, затем четыре Кубка Англии, Кубок Лиги и Европейский кубок обладателей Кубков. За этот период «Ливерпуль» выиграл одиннадцать чемпионских титулов, четыре Кубка Европы, четыре Кубка Англии и Лиги, а также Кубок УЕФА. Это представляло собой еще семнадцать трофеев для «Ливерпуля». Уровень разочарования в «Юнайтед» можно было сравнить с «Ливерпулем», который выиграл восемь главных трофеев за двадцать девять лет ожидания титула в эпоху, когда рекорд «Юнайтед» включал в себя двадцать пять трофеев.

Эдвардс, подчеркивал Уоткинс, не был невероятно богатым человеком. Олд Траффорд нуждался в развитии, равно как и команда, и он начал думать, что было бы лучше, если бы кто-то другой принял у него это бремя – опять же, как и Мурс. В конечном счете не было ни Премьер-лиги, ни крупных телевизионных контрактов, и поэтому, если клуб хотел быстро продвигаться вперед, денежные вливания должны были поступать от основного акционера, и этим акционером был Эдвардс.

Хотя Уоткинс отрицал это предложение, «Юнайтед» ранее был в центре плана британской аэрокосмической компании, которая хотела купить клуб от имени королевской семьи Саудовской Аравии в качестве подсластителя для торговой сделки, которая также включала строительство стадионов в Эр-Рияде и товарищеские матчи со сборной Англии. Уоткинс не присутствовал на встрече, где Эдвардс и Найтон обсуждали цифры, но, услышав, что Эдвардс договорился о продаже за £10 млн, Уоткинс счел это «немного вороватым».

В попытке «Юнайтед» не отставать от них, он мог бы отправить их в направлении «Ливерпуля» два десятилетия спустя, когда они были проданы местным владельцем не тем бизнесменам и дела пошли намного хуже. Как и Эдвардс, Мурс был загнан в угол, взяв на себя руководство «Ливерпулем», поскольку оно передавалось по наследству от его семьи, и, как и Эдвардс, он не был особенно динамичной фигурой, хотя и понимал необходимость перемен.

В 1989 году Эдвардс мог уволить Фергюсона, поскольку внимание болельщиков и давление на владельца и тренера росли. В том сезоне «Юнайтед» был на 15-м месте на Рождество, когда «Ливерпуль» должен был мчаться к своему последнему чемпионскому титулу. Именно тогда Эдвардс начал подумывать о том, чтобы выставить клуб на рынок. Последовав примеру «Тоттенхэм Хотспур» два года спустя, он смог собрать средства не только на погашение значительных долгов, но и на восстановление трибуны Стретфорд Энд.