Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Со стороны русских войск наибольший «огневой» вклад в победное дело внесли 1‐я и 2‐я гвардейские конно-артиллерийские батареи, конные батареи – 4, 6, 8, 18, 23‐я (герой сражения при Фер-Шампенуазе) и 2‐я Донская конно-артиллерийская батарея. Они отличились маневренностью и силой огня. Их последние залпы и возвестили о падении Парижа. Возвестили прекращением грохота пальбы и своим последующим грозным видом и молчанием.

Маршал империи Мармон, который начальствовал над правым флангом оборонительной линии, желая избавить столицу от артиллерийской бомбардировки и последующих за ней уличных боев, в 17 часов дня отправил парламентера к российскому императору (местонахождение его было известно), который в окружении свиты наблюдал за ходом штурма, принимал донесения и изредка отдавал приказы. Государь Александр I дал такой ответ:

«Он прикажет остановить сражение, если Париж будет сдан: иначе к вечеру не узнают места, где была столица».

Начались согласования условий капитуляции, разговор шел для той и другой стороны трудно. Переговоры от лица союзников вел флигель-адъютант Александра I кавалергард полковник граф Михаил Федорович Орлов, которому император дал все полномочия для ведения переговоров с французской стороной.

Орлов тогда еще не знал, что императором Наполеоном был заранее отдан устный приказ взорвать в городе, если в него вступят вражеские войска, Гренельский пороховой магазин (пороховые склады). В таком случае Париж (вернее, какая-то его немалая часть) подвергался страшному разрушению.

Но прежде чем капитуляция была подписана сторонами, русские полки генерала от инфантерии графа А.Ф. де Ланжерона яростным штурмом овладели господствующими над городом высотами Монмартра с их батареями и подошли настолько вплотную к «стенам» Парижа («на пистолетный выстрел»), что сразу ускорило ход переговоров. Судьба столицы Франции была фактически уже решена. Дело оставалось за малым – расписаться за полное поражение.

Схватка за Монмартр стала едва ли не самой кровопролитной при падении Парижа в день 18 марта 1814 года. Можно привести такой пример. В том деле отличился поручик Алексей Ситников из 5‐й конно-артиллерийской роты, которой командовал подполковник Д.Ф. Кандиба. О его подвиге на страницах «Русской старины», популярного издания в России, рассказывается так:

«Под Монмартром батарея Кандибы оказала чудеса храбрости и почти вся была истреблена. Ситников, раненный в ногу пулею, не оставлял батареи; все прочие офицеры были переранены или убиты. Наконец, французы ворвались на батарею. Ситников рубил их саблею, сидя на лафете, потому что не мог стоять на прострелянной ноге; две штыковые раны уложили его замертво возле защищаемого им орудия. Французы были вновь отбиты нашими егерями…

Кандиба приписал отчаянную защиту батареи, в донесении своем, Ситникову и представил его к Георгиевскому кресту. По взятии Парижа, Ситников (был) перевезен туда. Искусство французских врачей, молодость и крепкое сложение спасли Ситникова от смерти…»

Штурм Парижа впечатлял очевидцев с той и другой стороны. Офицер лейб-гвардии Н.И. Лорер вспоминал о последних часах борьбы за столицу Франции, венцом которой для союзников стало взятие Монмартра, а для французов – его падение:

«Между тем упорный бой кипел по всей линии Парижа, и его окрестностей не было видно за облаками густого дыма; да впрочем нам и не до того уже было. Солнце начало склоняться к горизонту; скоро наступил вечер. Заметно выстрелы становились реже; лишь только вправо от нас, у подошвы Монмартра и на верху его, страшно ревели пушки и слышны были одобрительные крики “Ура!” Войска наши двигались к Монмартру…

Монмартр взят, и Париж шлет парламентеров».

При штурме высот Монмартра отличились многие. Одним из героев того дела стал командир бригады 9‐й пехотной дивизии, шеф Якутского пехотного полка генерал-майор Александр Иванович Юшков. Он был награжден Золотым оружием – шпагой с надписью «За храбрость», украшенной алмазами, и удостоился высочайшего благоволения Александра I. Впоследствии его портрет заслуженно украсил Военную галерею Зимнего дворца.

Штурм Монмартра вошел «красной строкой» в послужные списки не только генералов и офицеров, но и нижних чинов из числа младших командиров. Обычно такие записи отличались известной краткостью. Одним из них был старослужащий унтер-офицер Старооскольского пехотного полка Иван Львов, который удостоился «за Париж» такой записи:

«Был… в сражении на правом фланге и взятия штурмом возвышения Монмартр и занятия онаго с частью форштата, а марта 19‐го и 20‐го числа содержал в Париже по берегам (Сены) караул…»

На захваченных высотах Монмартра сразу же встали русские батареи, прикрытием которых служила егерская пехота. Расстановкой пушек на батарейных позициях руководил один из самых прославленных артиллерийских начальников в истории русской армии Алексей Петрович Ермолов, имевший чины генерала от артиллерии и генерала от инфантерии. Своим профессионализмом он мог поспорить с самим Бонапартом.