Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Заявление всероссийского императора, напечатанное в парижских типографиях, имело большую популярность во французской столице. Всего лишь один пример. Автор знаменитой «Марсельезы» Руже де Лилль посвятил русскому царю следующие стихотворные строки:

   Героем века будь и гордостью Творенья!   Наказаны тиран и те, кто зло несут!   Народу Франции дай радость Избавленья!   Верни Бурбонам трон, а лилиям – красу!

О торжественном входе союзных войск писалось действительно много. Военный историк М.И. Богданович в своем труде по истории войны 1814 года и низложения Наполеона, к примеру, приводит свидетельство маркиза Лондондерри:

«…Все, что нужно сказать о русских резервах, останется ниже действительности. Когда подумаешь о трудах, перенесенных этими людьми, из коих многие, прибыв от границ Китая, в короткое время прошли пространство от Москвы до Франции, исполняешься чувством ужаса к необъятной Российской империи…»

Впереди шла прусская гвардейская кавалерия. За ней следовала русская легкая гвардейская кавалерийская дивизия, которая являлась в тот день охраной союзных монархов. Затем двигалась гвардейская пехота победителей. Замыкала торжественное шествие русская 1‐я кирасирская дивизия. Российский государь был в вицмундире Кавалергардского полка с голубой лентой ордена Святого Андрея Первозванного через плечо; ехал на сером коне.

Император Александр I и другие монархи ехали в сопровождении огромной конной свиты (более тысячи генералов и офицеров союзных армий). Перед свитой по парижским улицам шел лейб-гвардии Казачий полк. В торжественном входе участвовали только те войска, которым предстояло встать на квартире в самом Париже.

В тот день все городские заставы были заняты союзными войсками: под контроль брались все дороги, ведущие в столицу Франции. Из русских войск в Париже и его предместьях встали на квартиры: императорская гвардия, Гренадерский корпус и кирасирская кавалерия. Местом расположения казачьих полков стали знаменитые Елисейские Поля. Лейб-гвардии Конный полк и лейб-гвардии Казачий полк заняли отведенные им казармы Военной школы близ Марсова поля.

Так, 3‐й Гренадерский корпус генерала от кавалерии Н.Н. Раевского триумфально проследовал через столицу побежденной Франции и расположился на квартирах вблизи городской черты у Контеня и Живизи-сюр-Оржа. Гренадеры привлекались для несения караулов в самом Париже.

С вводом части союзных войск в Париж и их временное расквартирование изменило облик его улиц, бульваров и площадей. Тому, как изменилась парижская жизнь, есть интересные свидетельства и иностранцев, и самих французов. Так, швейцарский политик и дипломат Анри Валлотон в своей книге «Александр I» приводит свидетельство англичанина, очевидца тех событий:

«…Улица Сен-Оноре выглядела совершенно необычно: по ней одновременно прогуливались немцы, русские и азиаты, прибывшие от Великой Китайской стены, с Берегов Каспийского или Черного морей.

Это были казаки в одежде из овчины, с длинными пиками, рыжими пышными бородами и перекинутыми через шею маленькими хлыстами, называемыми кнут; калмыки и другие татарские племена, с плоскими носами, маленькими глазами и бурым цветом лица; башкиры и тунгусы из Сибири, вооруженные луками и стрелами; черкесские вожди, рожденные у подножий Кавказа, с головы до ног в блестящих стальных кольчугах и в остроконечных шлемах, точь-в-точь таких, какие носили в Англии в XII и XIII веках…

Многие русские офицеры едва вышли из юношеского возраста; их стан туго стягивал ремень, подложенная грудь стояла колесом, длинные волосы в беспорядке спускались до плеч.

Русские повозки с веревочной упряжью, двигавшиеся посреди этой толпы, управлялись длиннобородыми возницами в темном платье и в плоских шляпах с маленькими полями. Таким был, например, экипаж генерала Сакена, генерал-губернатора Парижа…»

История донесла до нас письмо одного из приближенных к императору Александру I лиц – атамана Войска Донского, графа и генерала от кавалерии Матвея Ивановича Платова в Санкт-Петербург императрице Елизавете Алексеевне. Оно было написано «по горячим следам» сразу же после завершения торжественного входа союзных войск в Париж. Человек из императорского окружения М.И. Платов писал с большим восторгом:

«Торжества сего я не в состоянии описать; но верноподданейше доношу только, что в прошедших веках не бывало такого и едва ли будет в будущих. С обоих сторон было неизобразимое радостное восхищение, сопровождавшееся восклицанием многочисленнейшего народа жителей Парижа: Да здравствует Александр! Устроивший благоденствие и мир целой Европы».

Современники достаточно много свидетельствуют о том воодушевлении парижан при занятии столицы Франции союзными войсками. «Странную картину являл в то время сей большой город. Врагов, вступивших в него с оружием в руках, большая часть населения столицы приветствовала как освободителей, и это в то время, когда в мире еще гремела слава французов…