Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

В истории Франции последний раз вражеские войска вступали в Париж в далеком XV веке. Это были англичане, долго соперничавшие с французами в ходе беспримерной Столетней войны. Но это было три с лишним столетия назад.

Взятие Парижа обошлось союзникам дорогой ценой. В ходе сражения 18 марта 1814 года под стенами столицы Франции русские войска потеряли 6100 человек (в том числе 100 офицеров), прусские – 1840, вюртембергские – 153 человека. То есть немногим больше 8 тысяч человек. Людские потери французской стороны составили 4–4,5 тысячи человек; точных цифр нет и уже не будет, особенно по числу раненых.

Война 1814 года на территории Франции и «окраин» наполеоновской Французской империи интенсивно шла три неполных месяца – январь, февраль и большая часть марта. Однако за столь короткий срок стороны понесли на поле брани большие потери в людях. Крупных сражений (или относительно больших) за это время состоялось довольно много – 15 (исследователями называются и иные цифры, часто меньшие). Но все они до крайне ожесточенного финала с массовым уроном не доходили по самым различным причинам.

Объясняется такое просто: активностью французской армии, ведомой императором Наполеоном Бонапартом, на своей земле. Еще и тем, что ее противник наступал на Париж с трех направлений, считая южное, где австрийские войска двигались небыстро от границ французской Швейцарии (Женева, Лозанна) на город Лион.

Так, число убитых (включая умерших от ран) в составе французской императорской армии за это время определяется в 21 500 человек. Сумма эта разительно отличается от людского урона, понесенного в ходе Русского похода 1812 года и Войны в Германии в 1813 году.

Число раненых солдат и офицеров в армии императора французов Наполеона I за 1814 год определено в 68 900 человек. Общие людские потери суммарно составляют 90 400 человек, что было весьма весомо для числа тех войск, которые сражались на территории собственно Франции. Да еще в силу того, что людские ресурсы были исчерпаны в ней в силу постоянных войн за последние два с лишним десятилетия.

Суммарные потери Русской Императорской армии в Заграничном походе 1814 года убитыми (и умершими от ран), ранеными и попавшими в плен составили 37 тысяч человек. Почти треть из них приходится на два сражения – штурм столичного Парижа 18 марта и Краонской баталии 23 февраля. Общие потери при взятии Парижа составили 6400 человек, в деле под городом Краоном – 5000 человек.

Трофеями победителей, среди прочего, стали 158 артиллерийских орудий самых разных калибров: 86 из них было взято на поле боя, а 72 (среди которых преобладали старые образцы) досталось по условиям безоговорочной капитуляции. Столичный Париж, как укрепленный город, был разоружен. Теперь крепостным городом назвать его было уже нельзя.

Прочими «трофеями» победителей стали поле битвы 18 марта 1814 года, два знамени (покидавшим город полкам маршалов Мармона и Монсея намена и штандарты были оставлены), тысяча пленными и сам город, чей гарнизон капитулировал с правом выхода из Парижа.

Перед входом союзников в Париж войска французской армии, оборонявшие столицу, беспрепятственно покинули ее. Но союзники не позволили им уйти хотя бы с одной трофейной полевой пушкой, а только с личным оружием и собственной артиллерией и без больших возимых запасов ружейных патронов. А с тем боезапасом, что солдаты маршалов империи Мортье и Мармона унесли с собой, много, вернее – долго не повоюешь. Об этом немаловажном факте историки и мемуаристы как-то не писали и не пишут.

Император Александр I, надо отдать ему должное, умел благодарить своих генералов за ратные труды. Так, командир 2‐й гренадерской дивизии генерал-лейтенант Иван Федорович Паскевич был пожалован орденом Святого Александра Невского. Такой же высокой орденской награды удостоился другой генерал-лейтенант из императорского окружения Иван Иванович Дибич.

Командиру гренадерской дивизии была и другая награда государя, еще более ценная для судьбы будущего генерал-фельдмаршала и полководца николаевской России. Сам И.Ф. Паскевич о том, как он в Париже стал близким другом великого князя Николая Павловича Романова (воцарившегося в 1825 году Николая I), писал так:

«В Париже, как и в Петербурге, гвардейские разводы и мы из гренадерского корпуса поочередно туда ездили. В один из сих разводов Государь, увидев меня, подозвал и совершенно неожиданно рекомендовал меня (18‐летнему. – А.Ш.) Великому Князю Николаю Павловичу. Познакомься, сказал он ему, с одним из лучших генералов моей армии, которого я еще не успел поблагодарить за его отличную службу.

Николай Павлович после постоянно звал меня к себе и подробно расспрашивал о последних кампаниях. Мы с разложенными картами по целым часам вдвоем разбирали все движения и битвы 12‐го, 13‐го и 14‐го годов…»