Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

«Надобно идти на Париж. Наполеон был во всех столицах Европы: отплатим ему за посещение. Мы не будем иметь спокойствия, доколе не свергнем его с престола».

Блюхер перед Бриеннским сражением ввел нововведение в союзных войска (войсках шести государств), которые сражались здесь заодно. Он приказал всем, от нижних чинов до генералов, иметь на левом рукаве белую повязку. Для французов белый цвет означал цвет Бурбонов.

Погода в день 20 января стояла пасмурная: дул холодный ветер, шел снег, солнце просматривалось редко. Когда небо очистилось, перед взором союзников открылась почти 70‐тысячная французская армия, изготовившаяся к сражению. Она тоже имела сильный резерв, которым командовали маршалы империи Мортье, Удино и Ней.

Союзники атаковали французскую армию по всему фронту первыми. То там, то здесь скоро завязалась ружейная перестрелка. Вязкая грязь препятствовала продвижению вперед артиллерии. Общее командование ее поручалось генералу Никитину. Он «двинул в дело» только половину имеемых орудий – 36. Остальные 36 пушек оставлялись на Траннских высотах, чтобы в случае неудачи прикрыть своим огнем отход союзников.

Никитин перед монархами и Блюхером «ручался за успех, если ему будет дозволено от оставляемой на позиции артиллерии взять людей и лошадей, сколько понадобится». Получив на то разрешение, генерал Никитин приказал впрягать под батарейные орудия по десяти, под легкие орудия – по шести, а под зарядные ящики – по пяти лошадей. Он посадил орудийную прислугу на орудия и ящики, и импровизированная огромная батарея «пустились во весь опор вперед». Атакующая союзная пехота осталась позади. То было впечатляющее зрелище.

«Проскакав на должное расстояние, батарея под сильным огнем неприятельским быстро быстро развернула фронт, сбросила орудия с передков и открыла пальбу. Французские драгуны пошли на нее в атаку.

Батарея, никем не прикрытая, потому что назначенные для ее охранения полки были от нее на дальнем расстоянии, прекратила канонаду: артиллеристы положили заряды на шинели у орудий, чтобы не было остановки в подносе их, и когда драгуны приблизились сажен на тристта, Никитин открыл неумолимый огонь ядрами и картечью. Неприятелей не допустили сажен на сто до орудий, и в расстройстве обратились они назад.

Вдруг пошел крупный снег: в самой близи нельзя было различить предметов. Канонада на несколько минут умолкла. Спустя немного подмерзло; послали людей и лошадей за оставленными при Транне 36‐ю орудиями».

Между тем союзная пехота и кавалерия пошли в атаку. Корпус графа Ливена двинулся на Ла-Ротьер. Правее от него выдвигался к Бриенну корпус генерала князя Щербатова: он наступал на ту часть французской позиции, которая защищалась сильной 28‐орудийной батареей. Корпус Олсуфьева пока оставался в ближнем резерве атакующих сил.

Теперь вызревшие события в сражении при Бриенн-ле-Шато развивались быстро. Атакующая русская пехота шла вперед под артиллерийским обстрелом без открытия ружейного огня, с явным намерением ударить в штыки, старательно держа строй. В голове колонны князя Щербатова наступал Днепровский пехотный полк, впереди которого находились песенники, которые «не жалели голоса». И это устрашало французов: с «Марсельезой» они в бой не ходили.

Днепровский пехотный полк стал одним из героев Бриеннского сражения. Отличились все три его 4‐ротных батальона, равно как и его командир, полковник Д.М. Благовещенский (шефом полка являлся генерал-майор князь Н.Н. Хованский). Полк был сформирован в царствование Екатерины Великой в 1775 году из нижних чинов и офицеров Московского легиона. Боевое крещение получил в Крымском походе следующего, 1776 года. В полку впоследствии служил известный отечественный писатель Александр Куприн.

За доблесть в сражениях Войны 1814 года Днепровский пехотный полк высочайшим рескриптом императора Александра I от 24 декабря того же года был награжден почетными серебряными трубами, которые стали его реликвиями. Надпись на них гласила:

«Днепровскому пехотному полку в воздаяние отличных подвигов, оказанных в сражениях, бывших 1814 года января 17 при Бриенн-ле-Шато и 20‐го при Ла-Лотьере».

Генерал Ланской с 3‐й гусарской дивизией с ходу ударил на неприятельскую кавалерию, опрокинул ее и погнался за ней. Но гусары, в ходе боя расстроившие свои ряды, оказались отброшенными назад. Тогда Васильчаков, командовавший под Бриенном союзной кавалерией, подкрепил Ланского драгунской дивизией генерала Панчулидзева.

Удар свежей драгунской дивизии и решил исход кавалерийского дела. Французская конница была смята и вновь «побежала». И тем самым оставили без прикрытия свою 28‐пушечную батарею, которая не переставала вести огонь. Русские гусары и драгуны не промедлили захватить ее орудия. Свидетелем этого ратного подвига на фоне порохового дыма стал император Александр I, наблюдавший за ходом сражения с высоты у селения Транн.