Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Относительно первоначальной численности войск, начинавших дело у Бриенн-ле-Шато, потери ведомой Наполеоном армии оказались тяжелыми, невосполнимыми, чего нельзя было сказать о союзной Силезской армии. Победа французов в сражении при Бриенн-ле-Шато выглядела для них достаточно убедительной: войска приветствовали венценосного полководца Наполеона возгласами: «Виват, император!»

Бонапарт особенно сожалел о смерти после тяжелого ранения командира пехотной бригады контр-адмирала Пьера Баста, который долгое время являлся постоянным спутником императора, начиная с 1806 года, и входил в его ближайшее окружение. Тогда Баст был просто командиром фрегата, начавшим флотскую военную службу в тринадцать лет. Он отвечал, выполняя поручения венценосца, за снаряжение военных флотилий в балтийском Данциге и на Дунае. За отличное их исполнение Пьер Баст удостоился сперва титула графа империи, а затем ему был пожалован первый адмиральский чин.

В самом конце баталии французы получили сведения о появлении под Бриенн-ле-Шато новых сил противника. В действительности эти сведения «ложными» не были: к вечеру большая часть союзных войск, соединившись, уже стояла против армии Наполеона и могла из оборонительного положения перейти в наступательное.

Пролог Войны 1814 года остался за французами. Победа в исключительно упорном для обеих сторон сражении (первом большом в тот год) под Бриенн-ле-Шато была в итоге за императором Наполеоном. Поле битвы осталось за ним. Союзники, не подвершись разгрому, перед ним отступили. Но его армия с каждой такой победой в кампании 1814 года только таяла, умалялась числом.

Дело при Бриенн-ле-Шато не поколебало решимости императора французов вести войну наступательную. Полководец Наполеон I до самого падения Парижа продолжал уповать на активные действия, словно «не видя» ослабление ведомой им армии, основу которой теперь составляли дивизии Старой и Молодой гвардии и гвардейская кавалерия. Собственно говоря, Молодая гвардия по составу была новой, поскольку ее первые формирования устлали своими телами путь бегства Великой армии из России в 1812 году.

Так, под командованием корпусного командира маршала империи Мармона оставалось не более 2000 человек пехоты, небольшое число кавалерии и всего шесть пушек при ограниченном числе зарядов. Иначе говоря, армейский корпус на деле был горазде меньше пехотной дивизии. И в других армейских корпусах французов ситуация с числом людей становилась все более и более плачевной.

О каком-то пополнении армейских рядов речь уже не шла. Равно как и о возвращении в строй раненых после их выздоровления – Война 1814 года шла всего три неполных месяца. Серьезным источником восполнения потерь не могла быть и достаточно многочисленная национальная гвардия, состоявшая из пожилых людей непризывного возраста и увечных ветеранов революционных и Наполеоновских войн, которые на рубеже двух веков следовали одна за другой на границах Франции и далеко за их пределами.

Но такие обстоятельства, как казалось, не тревожили императора Наполеона, но заботили его маршалов, дивизионных и бригадных генералов: подчиненные им войска редели с каждым сражением или просто случайным боем. Но когда в марте будет решаться вопрос об отречении Наполеона, маршалы потерпевшей военный крах Французской империи напомнят ему об этом.

Прибывавшие к императорской армии разного рода пополнения были на редкость малочисленны, а по своей выучке «вызывали зубную боль» у Наполеона и его генералитета. Новобранцы, приходившие в пехотные батальоны, не умели даже заряжать ружья. А к союзникам из-за близкого Рейна продолжали подходить многотысячные подкрепления, с лихвой перекрывавшие понесенные потери в людях, орудиях, кавалерии и расстрелянные боевые заряды.

Начался отсчет новых событий в январе 1814 года. В сражении при Бриенн-ле-Шато полководцу Гебхарду Леберехту фон Блюхеру, князю Вальштадскому к концу дня удалось-таки удержать занимаемые позиции. Но прусский фельдмаршал не рискнул на следующий день продолжить первое сражение его Силезской армии на французской земле. В ночь на 18 января Силезская армия Блюхера отошла к Ла-Ротьеру на соединение с Главной (Богемской) армией союзников. Вряд ли Наполеон ожидал таких «итогов» выигранного им сражения.

Поле битвы у Бриенн-ле-Шато осталось за французами, их армия и Париж могли торжествовать, если, разумеется, не задумываться о завтрашнем дне. Однако победа французского оружия безусловной не была. Случилось противоположное тому, чего добивался Наполеон, то есть еще большего разобщения союзных армий. Император Александр I (надо отдать ему должное) настоял на том, чтобы главнокомандующий фельдмаршал Шварценберг ускорил соединение Главной армии с Силезской армией. На театре войны начался новый расклад сил сторон.

Маршал империи Мармон в своих мемуарах весьма недоброжелательно отозвался о решении императора-полководца дать союзникам большое сражение – первое на французской земле – именно под Бриенн-ле-Шато. Герцог Рагузский спустя многие годы после крушения империи Наполеона писал следующее: