Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

На расстоянии 150 и 200 сажен зажигались огни; они освещали путь и служили полкам средством собираться к знаменам. Для вытаскивания орудий и поправки упряжи зажигали факелы, находившиеся в некоторых ротах. При всех стараниях Васильчакова, принуждены были бросить из числа более поврежденных восемь батарейных орудий. Ночью корпус продолжал поход в Шато-Тьерри; арьергард защищался везде, где местоположение позволяло остановиться».

Генерал от инфантерии Ф.В. фон дер Остен-Сакен, командиром мушкетерского полка воевавший в 1799 году в Италии под суворовскими знаменами, отвел свои корпусные войска к Шато-Тьерри, где занял новую боевую позицию. Там у Вифора уже стоял прусский корпус генерал-лейтенанта Г.Д.Л. Йорка. Союзники стали ожидать подхода французской армии, чтобы дать ей новое сражение.

Император Наполеон I, воодушевленный одержанной викторией, и здесь не заставил себя долго ждать, стремясь удерживать инициативу в своих руках. Не случайно же он по окончании сражения у Монмираля воскликнул (для истории и своих биографов):

«Я нашел свои сапоги итальянской кампании!»

Бонапарт словно вспомнил свои блестящие победы на земле Северной Италии в 1796 году, которые стали для него прекрасной стартовой площадкой на пути к императорской короне. Но тогда была совсем иная ситуация и другое время. И иные противники в лице австрийцев, которые почти всегда терпели поражения от французов.

Уже на следующее утро Наполеон выступил из Монмираля к Шато-Тьерри. Там французов, точнее – авангард их армии, уже поджидали. Прусскому генералу Горну было поручено с 24 кавалерийскими эскадронами удерживать неприятеля до того часа, пока войска Остен-Сакена и Йорка не перейдут через Марну, где уже были в разных местах наведены мосты.

Горн построил на поле ожидавшегося боя свою кавалерию в две боевые линии, по 12 эскадронов в каждой. Русские генералы Васильчиков и Ланской, стоявшие с кавалерией на соседней возвышенности, советовали Горну «переменить» боевой порядок, не обещавший успеха в предстоящем деле. Но тот не послушался доброго совета и оставил свои эскадроны в прежнем положении, за что и поплатился.

Когда появился французский авангард, первая линия прусской кавалерии «вся вдруг» лихо понеслась в атаку. Французы, изготовившись к ее отражению, выжидали на «надлежащем расстоянии» и сильным контрударом опрокинули нападавших. Несясь назад, прусские эскадроны расстроили свою боевую линию и рассыпались по полю боя никем не управляемые.

В этом месте стояла бригада русской пехоты (Тамбовский и Костромской полки) генерал-майора Гейденрейха. Она построилась в большое каре и долго сдерживала натиск атакующего неприятеля ружейным огнем в упор. Но французам в итоге удалось сбить бригаду с позиции. Два полка пехоты, отбиваясь, отступили, потеряв при этом три орудия и бригадного командира, попавшего в плен.

Пока шел этот бой с французским авангардом, войска корпусов Остен-Сакена и Йорка со всеми своими тяжестями беспрепятственно переправились на противоположный берег Марны и «в пять часов по полудни они были уже на правом берегу ее, и сняли за собою мосты».

Потери в сражении у Монмираля стороны понесли серьезные, но они в исследовательских работах разнятся. Считается, что русские потеряли убитыми, ранеными и пленными около 3 тысяч человек (или 3,7 тысяч, или около 5 тысяч, что маловероятно), пруссаки из корпуса Йорка – 850. При отступлении было брошено (захвачено французами) 13 орудий. Потери французской армии, точных сведений о которых нет, определяются в 2–3 тысячи (или 1 тысячу) человек. Историк-белоэмигрант А.А. Керсновский определяет потери корпуса генерала от инфантерии Остен-Сакена в 2800 человек и 8 орудий. В любом случае русский корпус потерял до трети своего состава в людях.

При таком разносе числа потерь все же можно утверждать, что французская армия, победительница в баталии при Монмирале, урон в любом случае понесла меньший, примерно в два раза. Император Наполеон вновь незамедлительно отправил в Париж победное донесение, которое печатной строкой легло в очередной его бюллетень.

И это сражение Бонапарт «выставил совершенною победою, будто бы одержанною над всей Русской армиею». В действительности французская армия только сбила корпус Остен-Сакена («ошибавшегося в расчетах») и подошедших к нему пруссаков генерала Йорка с позиции у Монмираля и заставила их отступить за реку Марну к Шато-Тьерри.

О каком-то «кровавом разгроме» русских и пруссаков здесь речи не шло. Но в любом случае это был успех французского оружия, мало повлиявший на ближайшие события. Наполеон вновь понес невосполняемые потери, но при этом продолжал удерживать инициативу на театре войны в своих умелых руках. Он наступал, его противник защищался.

Вечером победного дня Наполеон, довольный его конечным результатом, собрал маршалов у себя. Он заявил им:

«Если завтра я буду так счастлив, как сегодня, то в пятнадцать дней я отброшу неприятеля к Рейну, а от Рейна до Вислы – всего один шаг».