Вперед, на Париж! Заграничный поход 1814 г.

Под Монмиралем совершил подвиг подпоручик 13‐й артиллерийской бригады Гавриил Батеньков, который в сражении «выказал примерную храбрость», как говорилось в официальном донесении корпусного командира Ф.В. фон дер Остен-Сакена. Батарея, ведя огонь, держалась на позиции до последней возможности. Батеньков со своими артиллеристами насмерть бился с французскими пехотинцами, ворвавшимися на батарею, получив ходе рукопашного боя несколько штыковых ранений. Едва живого русского подпоручика французские офицеры, свидетели его мужества, бережно перенесли в городской госпиталь, отдав тяжелораненого на попечение госпитальным служителям. Те сумели излечить Батенькова, поставить его на ноги.

В артиллерийской бригаде посчитали его павшим на поле брани и отслужили по нему панихиду. Так подпоручик-артиллерист, уже награжденный на земле Франции орденом Святого Владимира 4‐й степени с бантом (за Шато-Бриенн и Ла-Ротьер), оказался в списках убитых. Каково же было удивление сослуживцев, когда в начале марта месяца Гавриил Батеньков явился живым, пусть еще и не совсем выздоровевшим, в батарею.

Ему в той войне довелось еще раз отличиться в сражении при Сен-Миеле, состоя при прусском корпусе, которым командовал принц курляндский Г.К. Бирон. Батеньков оставил службу в 1816 году, поскольку давали о себе знать тяжелые ранения, полученные в сражении при Монмирале. Он занялся литературной деятельностью (поэзией), стал членом Северного общества декабристов. После восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года был осужден и 20 (!) лет провел в тюрьме, что смотрелось небывалым случаем среди самых суровых приговоров участникам тайных обществ.

Исследователи и литераторы, описывая столкновение сторон у Монмираля, сходятся в одном: русский корпус Остен-Сакена при всех его потерях не потерял боеспособности, а дух его солдат и офицеров «не пострадал» оттого, что им пришлось отступить перед французами.

1814. Январь. 31. Шато-Тьерри

Наполеон возобновил преследование разгромленного корпуса генерала от инфантерии Ф.В. Остен-Сакена и прусской пехотной бригады корпуса генерала Йорка, благо преследуемые далеко уйти от Монмираля не могли. Император уже знал, что пруссаки, сосредоточившись, наводят у городка Шато-Тьерри понтонный мост через реку Марну, и это обстоятельство торопило действия французской армии. Противник мог оказаться на противоположном берегу реки, уничтожив за собой мост. В таком случае французам тоже требовалось навести переправу, на что требовалось время.

Утром того же числа Остен-Сакен наконец-то соединился с Йорком. Два союзных корпуса заняли не самую лучшую для битвы в поле позицию за болотистым ручьем Лес-Какурет. Надежды на успех в новом сражении с французской армией, ведомой самим императором Наполеоном, у них были. Сила двух корпусов Силезской армии у Шато-Тьерри состояла из 18 тысяч пруссаков, 10–12 тысяч русских. Французов же было около 22 тысяч человек, но они имели подавляющее преимущество в кавалерии.

За сутки к генералу Гансу Йорку фон Вартенбургу подошла прусская кавалерия генерала Юграца. Но и Наполеон получил серьезное пополнение в виде 2500 кавалеристов генерала Жермена, которых императору прислал маршал Макдональд. Так что соотношение сил противников в мобильной кавалерии не изменилось, что было важно для Наполеона.

Император французов хорошо владел географической картой созданной им державы. Прекрасно знал он и географию мест, где шла «6‐дневная война», равно как и здешние дороги. Он не расставался с мыслью уничтожить корпуса Остен-Сакена и Йорка и, таким образом, «ополовинить» Силезскую армию.

План на новое сражение был у Бонапарта таков. Маршалу Мишелю Нею с частью войск приказывалось двигаться по дороге Монмираль – Шато-Тьерри. Сам же Наполеон двинулся по обходной дороге Бье-Мезон – Шато-Тьерри, которая союзниками не защищалась. Там отсутствовали даже их конные разъезды. После этого намечалось, как походные колонны сблизятся у назначенного пункта, завязать сражение.

Бой у Шато-Тьерри разыгрался быстро. В начале его французы со всей решительностью выбили густую цепь прусских стрелков с лесной опушки и таким образом расчистили себе дорогу к городку. После первого успеха Наполеон направил 4 кавалерийские дивизии в атаку на русскую пехоту. При виде такой мощной атаки конницей поредевшие русские полки свернулись в каре, но в спешке прочным оно не получилось.

Когда французская кавалерия всей массой навалилась на каре, вставшее у них на пути, произошел довольно редкий случай в Наполеоновских войнах. Кавалерия смогла взломать одну из стен пехотного каре и ворваться внутрь его. Взломанное изнутри каре грозной силы уже не представляло. Началась массовая свалка всадников и пехотинцев, потерявших в ближнем бою должную организованность и утративших над собой единоначалие.