Время других. Книга про поэтов

Нины уже не было, но был голос – живой, страстный, провокативный, и он будоражил. Дамы перешептывались, возмущались, демонстративно выходили…

Много позже Тимур Кибиров позвал меня на радио «Культура», он вел там передачу, где поэты читали стихи других поэтов, давно ушедших. Когда он позвонил, предложил, спросил, кого буду читать, я ответил: Ходасевича.

А когда пришел в студию, сказал Тимуру: передумал, Ходасевича и без меня прочтут, буду читать Нину Искренко. Он, конечно, знал Нину, не так близко, может быть, но знал, а после передачи сказал: какие тексты!

Их было очень много у нее, разных текстов, и, может, самые сильные, пронзительные не добрались до читателя, как не добрались до Кибирова, потерялись среди других, проходных…

Недавно поэт Максим Жуков затеял в Переделкине встречи, назвал их «Клуб чтения поэзии». Перед каждой вывешивает на сайте подборку стихов поэта, о котором будет речь. Так было и перед вечером, посвященным стихам Нины Искренко.

Марк Шатуновский переслал мне несколько характерных откликов:

«Мммдааа… Прочел подборку… Ну и ну…», «В первом же стихотворении – пропаганда курения, беспорядочных половых связей и насилия. И это на фоне традиционных ценностей и возрождения русской культуры…», «Куда направить официальную жалобу на выбор такого контента, позорящего Переделкино и противоречащего повестке власти?» и т. д.

«Что Нина вытворяет через 30 лет после своей смерти!» – добавил Марк уже от себя.

(Брюсов)

«Валерий Брюсов» – трехпалубный речной пассажирский теплоход проекта Q-06, построенный в 1985 году на верфи Österreichische Schiffswerften AG в австрийском городе Корнойбург. Тогда же он вместе с однотипными судами «Александр Блок» и «Сергей Есенин» прибыл в Московское речное пароходство, где и проработал на туристических линиях до 1992 года (по другим данным, до 1991 года).

Речной красавец, рассчитанный на беззаботную круизную жизнь, но судьба распорядилась иначе.

В условиях внезапного капитализма «Брюсов» оказался абсолютно не рентабельным, встал на прикол в самом центре Москвы, где под сенью расположившегося по соседству могучего церетелиевского Петра исправно служил плавучей гостиницей, рестораном, казино и борделем.

Однако двадцать лет спустя речной бордель тоже потерял рентабельность (с чего бы?), и корабль решили преобразовать в актуальное арт-пространство. Видимо, на эту мысль навело соседство «Брюсова» с Домом художника и Новой Третьяковкой.

Модная команда Brusov ship разработала проект «первого в мире креативного кластера на воде», но транспортная прокуратура, а затем Замоскворецкий суд не прониклись идеей «ревитализации теплохода как полноценного инфраструктурного модуля с учетом культурной и архитектурной идеологии близлежащих институций» и потребовали убрать корабль, где уже зарождалась вездесущая арт-жизнь, так и не успевшая оформить все надлежащие бумаги.

Финал был предрешен, но тут обнаружилось, что капитанская рубка может не пролезть под мостами, так что все снова застопорилось. Вот тогда-то, выйдя на набережную с интеллектуальной книжной ярмарки, квартировавшей тогда в Доме художника, мы набрели на осиротевшего «Брюсова», бесхозного, открытого настежь.

Все вышеизложенное – про горестную жизнь «Брюсова», про сбывшееся казино с борделем и несбывшийся креативный кластер с арт-пространством – я растерянно нагуглил, сидя с Наташей на ступеньках того самого корабельного трапа, где мы с сыном, а еще Пригов, Иртеньев, Нина Искренко, все со своими семействами, плюс невесть откуда взявшийся и куда канувший французский поэт Бруно были некогда запечатлены на известной фотографии в один из самых, быть может, безмятежных и счастливых моментов некороткой моей жизни.

С покоем и волей в дальнейшем как-то не сложилось, но мгновения радости, даже счастья – были. Именно здесь, на «Брюсове», хотя об этом ключевом факте его и нашей истории нет никаких упоминаний на просторах интернета.

Надя, жена Пригова, была как-то связана с речфлотом или с чем-то около, в детали мы не вдавались, просто отозвались на приглашение, поплыли на халяву (да еще и на «Валерии Брюсове») по Волге в качестве наглядных пособий для неких невнятных из дальних стран слетевшихся литературоведов, славистов, а может и просто окололитературных людей, не помню, да и не важно.

И ничего взамен, только иногда по вечерам читать стихи.

Люблю плыть по рекам, по Волге, по Енисею, дышится легко, а тут еще мы не просто туристы какие-то, нас ждут, на причале встречают, и друзья-поэты прижимают морды к иллюминаторам своих кают, рожи корчат, и тут же семьи наши, и дети наши носятся по палубам, нас любят, нас привечают, кормят-поят, и мы дни напролет и ночи напролет – вместе.