Всё о кино за 12 часов. Краткая история кинематографа

Можем ли мы болеть за любовные отношения, основанные на таком уровне обмана? Ранее мы видели, как Рик помогал молодой болгарской паре, организовав для них выигрыш в рулетку. И мы видели, как он обращается с Сэмом, пианистом, и работниками своего клуба. Поэтому то, как он себя преподносит (как безразличный), не соответствует его действиям. Это моменты, когда мы видим, что он более внимателен к нуждам других, чем он сам признается.

Но как теперь понимать его действия? Он сложный персонаж, и мы действительно не знаем, что он будет делать. В аэропорту Рик стреляет в майора Штрассера, чтобы тот не мешал вылету самолета. Капитан Рено наблюдает за происходящим. Наступает пауза. Он и Рик смотрят друг на друга, а затем Рено отдает приказ своим людям. Мы думаем, что он прикажет им арестовать Рика. Но вместо этого он говорит: «Убит Майор Штрассер. Все обыскать. Начинать аресты по списку!» Затем он смотрит на бутылку с водой «Виши», которую держит в руках, и бросает ее в мусорную корзину – замечательная визуальная метафора, которая не нуждается в пояснении. Они с Риком сделали выбор. Они сейчас на одной стороне, как патриоты.

Затем Рик объявляет, что Виктор и Ильза сядут в этот самолет. Он говорит Ильзе: «Вчера ночью мы о многом говорили. Ты сказала, что я должен подумать за нас обоих, с тех пор я много думал и все сводится к одному: ты сядешь на этот самолет с Виктором, твое место рядом с ним». Она обращается к нему: «А как же мы?» И он говорит ей: «У нас всегда будет Париж. У нас его не было… мы его потеряли, пока ты не приехала в Касабланку. Этой ночью мы вновь его обрели… Ильза, у меня плохо получается быть благородным, но и не нужно много, чтобы понять, что трудности трех маленьких людей в этом безумном мире это всего лишь пустяки. Когда-нибудь ты это поймешь». Она опускает глаза, начиная плакать, и он мягко приподнимает ее подбородок: «Этот бокал за тебя, малыш!» Затем она и Ласло садятся в самолет, и он взлетает. Рик и Рено уходят в туман, а в конце звучит одна из величайших заключительных реплик кинематографа, добавленная продюсером Хэлом Уоллисом после окончания съемок: «Луи, мне кажется, это начало прекрасной дружбы».

Если вы еще не видели «Касабланку», сделайте себе одолжение и посмотрите ее в ближайшее время. А если видели, посмотрите фильм еще раз, чтобы напомнить себе, насколько он хорош.

«Гражданин Кейн» (1941)

В то время как «Касабланка», вероятно, самый любимый из всех фильмов золотого века (его чаще всего показывают в кинотеатрах, а классические фильмы преимущественно показывают по телевидению), «Гражданин Кейн» режиссера Орсона Уэллса, безусловно, вызывает наибольшее восхищение – он уже 50 лет входит в список самых популярных фильмов и фигурирует на протяжении полувека в британских опросах Sight and Sound и других как величайший из когда-либо снятых[28]. Орсон Уэллс был вундеркиндом. В свои двадцать с небольшим лет он уже адаптировал и осуществил современную постановку шекспировского «Юлия Цезаря» для Федерального театрального проекта, а также поставил «Макбета», в котором участвовали только чернокожие актеры, – смелый ход в то время, когда расизм все еще был практически нормой. Вместе с Джоном Хаусманом он создал репертуарный театр Mercury Theatre, который с успехом существовал на Бродвее. Его эфиры радиотеатра «Меркурий» сделали его известным во всем мире в 1938 году, когда он срежиссировал и озвучил свою адаптацию романа Герберта Уэллса «Война миров». Он представил эту историю в виде серии очень реалистично звучащих новостных выпусков, вызвавших панику по всей стране, когда люди думали, что на Землю вторглись марсиане. Орсону Уэллсу было тогда двадцать пять лет.

Это привлекло внимание Голливуда. В 1939 году компания RKO заключила с ним контракт, который считается величайшим из когда-либо предложенных режиссерам: Уэллс получал полный творческий контроль над кинопроизводством, продюсировал, писал, режиссировал и снимался в фильме по своему выбору, а также имел право окончательного монтажа (это была самая большая уступка, поскольку киностудии были печально известны правом на окончательный монтаж фильма, чтобы убедиться в его соответствии стандартам, требовавшим от него не быть слишком длинным или слишком экспериментальным, во избежание финансовых потерь). Для начинающего кинематографиста заключить такую сделку означало вызвать ревность старых кинематографистов, которые «платили взносы», чтобы получить хоть какой-то, пусть и ограниченный творческий контроль.