Всеобщая история искусств

На первую половину XVIII века пришелся всплеск интереса к античному искусству. В Германии горячим приверженцем этого движения стал Иоганн Винкельман (1717–1768), который влиял на художников горячими проповедями. Одним из главных его последователей был Антон Рафаэль Менгс (1728–1779), уроженец Богемии, учившийся в Италии. Провозглашенный современниками соперником Рафаэля Санти, он был в своих работах несколько холоден и неискренен. Его желание слить внешнюю античную красоту с внутренней красотой Рафаэля осталось неисполненным. Несомненный талант Менгса был испорчен советами Винкельмана. Его лучшими произведениями являются не те, в которых он подражал античным мастерам, а пастели и портреты масляными красками.

В религиозной живописи Менгс следовал за итальянцами XVII века. Перейдя от Рафаэля и Корреджо к античности, он утратил всякую оригинальность. Спад в его творчестве ощущается в картине «Парнас»: деланный идеализм мешает естественности фигур, в целом это похоже на подделку под античные изображения. Единственное достоинство картины – знание форм и красок, блестящая и сильная выписка фигур.

Даниель Николаус Ходовецкий (1726–1801) обладал значительным талантом и самостоятельным миросозерцанием. Его сфера – домашняя и уличная жизнь Берлина, которую его гравюры передают очень тонко и живо, с чутьем и простотой настоящего художника. Иногда рассудочный и тривиальный, в некоторых произведениях он свежее и художественнее Хогарта, меньше, чем он, поучителен и тенденциозен.

В конце XVIII века приобрела известность художница Ангелика Кауфман (1741–1807), которая подражала античным мастерам, а не Пуссену. Ее произведения сентиментальны; в женских портретах ощутима некоторая кокетливость и легкость тонов.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/e/e6/Reineke_Fuchs.jpg

В. фон Каульбах. Иллюстрация к изданию «Рейнеке-Лис». 1847 год

Новая школа немецких художников возникла как реакция на античное направление в живописи. Их задачей стало изучение древнегерманского искусства и обращение к христианству.

Во главе этого движения стал Петер фон Корнелиус (1783–1867), автор композиций к «Фаусту» и «Нибелунгам», расписавший мюнхенскую Глиптотеку и королевский склеп в Берлине. Он был директором Дюссельдорфской Академии, и его творчество высоко ценилось современниками.

Особенно интересен его цикл христианских композиций в церкви святого Людвига в Мюнхене. Король Людвиг I, выстроив Глиптотеку в Мюнхене, предложил Петеру Корнелиусу расписать ее фресками. Возвышенность мыслей Корнелиуса и их широта вполне отвечали этой задаче. Основная идея Корнелиуса в Глиптотеке – представить в мифологических образах постепенный ход явлений жизни. В зале богов – «Теогония» Гесиода, воплощающая идею творческого духа: во втором зале – страсти людей, силу и насилие представляют герои «Илиады»; фрески церкви Людвига символически изображают христианское откровение. Каждая из картин – философский трактат, связанный с другим.

Эти фрески восхищали современников глубиной мысли, но как художник Корнелиус был только подражателем Микеланджело, у которого он позаимствовал формы и выражение. Школа Корнелиуса была школой настенной росписи. Сам он всю жизнь неуклонно следовал одному идеалу, признавал только фрески, где отразилась его высокая, чистая, но односторонняя и далекая от реальности личность.

На смену увлечению классицизмом пришел интерес к христианству, которым проникнута деятельность следующей школы живописи – назарейцев. Своими предшественниками эти живописцы считали художников до Рафаэля, а самого Рафаэля – своим идеалом. По замыслу участников новой школы, с помощью религии художник сохраняет душу чистой и создает нечто высокое во славу церкви. Лучшим представителем этого исключительно религиозного направления был мечтательный, задумчивый Фридрих Овербек (1789–1869), для которого искусство было только средством восхвалять Бога.

Уроженец Любека, Овербек тоже работал в религиозном направлении. Поселившись в Риме, он увлекся католицизмом и оставил свою прежнюю веру. Овербек признавал только средневековых мастеров. Все, что было создано после XIV века, ему казалось не заслуживающим внимания.

Назарейцы сделали шаг вперед, обратившись к изучению красок итальянских мастеров, но они были только подражателями. Стараясь избежать всего материального, живописцы не брали живых моделей из опасения отклониться от идеального образа, созданного воображением. Богородица для них воплощала идеал женственности, но реальная женщина пугала их.