Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Нашим панк-роковым раем стал клуб «Pogo». Он находился в близлежащем Бриджпорте, и там у нас никогда не спрашивали документы. Так получилось, что он стал перевалочным пунктом для панк-групп, переезжающих в своих гастрольных турах из Нью-Йорка в Бостон. Мы были на концертах Black Flag, Bad Brains, Mission of Burma и Misfits, прыгали со сцены в зал до десяти вечера, чтобы потом за полчаса добраться до Дариена и совсем не поздно предстать перед родителями.

– Пойду возьму еще пива, – сказал я. Мой язык уже заплетался. – Хочешь?

Никогда прежде я не был так уверен в себе. Хотя разговаривал с девушкой, которая определенно была не из моей лиги. Высокая, красивая, любящая «новую волну», она притягивала меня, как магнит.

К часу ночи веселье стало затихать. Я был очень пьян, поэтому задал Виктории немыслимый для меня вопрос.

– Тебе и твоим друзьям есть где переночевать? У меня мама уехала из города.

– Я спрошу.

Виктория отошла к своей компании. Я, пошатываясь, допивал последний стакан пива. Она вернулась и просто сказала:

– О’кей.

Мы загрузились в фургон ее друзей. Я хотел спросить, можно ли мне положить в кузов велосипед. Но слишком велико было желание выглядеть крутым и взрослым. Крутые взрослые парни не ездят по городу на ярко-зеленых «Schwinn».

Когда мы с Викторией и ее друзьями вошли в мой дом, мне вдруг стало страшно. Это все невозможно, думал я. Может быть, она призрак? Может быть, она явилась, чтобы забрать у меня душу? И убеждал себя, что я дурак и по пьяни думаю бог знает о чем.

Я никогда не видел обнаженных девушек, не считая нескольких бессознательных голых хиппи у нас дома.

Я провел своих новых приятелей в гостиную и налил всем водки с апельсиновым соком.

– Вы можете расположиться на диванах, – радушно сказал я. А потом посмотрел на Викторию: – Если хочешь, можешь спать в моей комнате.

Она кивнула и тихо сказала:

– Ладно.

Она была спокойна, а меня одолевал страх. Я никогда не приводил девушек домой, и теперь высокий, прекрасный и желанный призрак держал меня за руку, поднимаясь по устланной оранжевым ковром лестнице.

Оказавшись в своей комнате, я включил музыку и указал Виктории на свою постель. Как и несколько лет назад в нашем с мамой старом доме, я спал на том же покрытом простынями в цветочек тонком матрасе. Он лежал прямо на полу, рядом с пластмассовым вентилятором Sears. Виктория села на матрас и разулась. Зазвучала песня группы The Cure.

– О, Cure, – одобрительно произнесла она.

– Тебе нравится эта группа? – спросил я, пытаясь разговорить ее и найти к ней подход.

– Ничего так, – скупо ответила она. И тогда я решился.

– Давай ляжем? – предложил я, не зная, что еще спросить, что сказать, что сделать.

– Хорошо.

Мы забрались в постель прямо в одежде, несмотря на то, что стояла теплая ночь, в доме было жарко.

– Может, разденемся? – спросил я, думая больше об удушающей жаре, чем о сексе.

Виктория, ничего не говоря, выскользнула из платья и избавилась от нижнего белья. Я потянулся к ней, дотронулся до кожи. Моя рука скользнула вниз, я прикоснулся к ее бедру. В моей постели была девушка. В моей постели лежала обнаженная девушка. Только что я был пьян, но вдруг стал трезв как стеклышко.

Я сбросил одежду как можно быстрее и склонился над Викторией, чтобы поцеловать ее. Вокруг нас сгущался влажный воздух. Через открытое окно доносился грохот грузовиков, проезжавших по шоссе I-95. Зазвучала песня «Tears for Fears», Виктория обняла меня, и я вошел в нее. Она выдохнула тихо и нежно:

– О-ох…

Я никогда не видел обнаженных девушек, не считая нескольких бессознательных голых хиппи у нас дома. А теперь я был внутри обнаженной девушки. Я занимался сексом.

А потом все закончилось.

Я перекатился на спину, вспотевший от жары, а не от усилий. Мы лежали рядом на матрасе. Музыка смолкла. Она была записана на тридцатиминутную кассету, с 15 минутами звучания на каждой стороне. Все, что произошло в моей комнате, заняло всего четверть часа.

Я замечал все. Слышал тихое дыхание лежащей рядом Виктории. Ощущал прикосновение ее пальцев к моей руке. Мы не говорили – а потом я проснулся, яркое солнце заливало комнату. Виктория стояла, надевая платье, и смотрела на меня.

– Надо же, заснул, – пробормотал я.

Она бесстрастно сказала:

– Нам пора.

Я оделся под простыней, стесняясь. Мы спустились вниз. Ее друзья уже проснулись и сидели на коричневом поролоновом диване в комнате с телевизором.

– Привет, – сказал я, не зная, как следует себя вести. – Хорошо спали?

Вопрос был глупый: у нас не было кондиционера, и им пришлось лежать на продавленных диванах из Армии Спасения, от которых пахло котом Такером.

– Неплохо, – соврал из вежливости один из них.

Когда все уходили, Виктория обернулась ко мне и мягко сказала:

– Прощай, Моби.

Я не знал, что мне нужно сделать. Меня мучило похмелье, но прошедшей ночью я отдал свою невинность высокой призрачной богине. Мне нужно был обнять ее или поцеловать?

Я просто придержал перед ней дверь открытой и сказал:

– Осторожно на дороге.