Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Она отвернулась и вместе с друзьями села в фургон.

Вернувшись в дом, я упал на поролоновый диван. Было всего семь утра, но солнце уже разлилось по дому, словно яростный горячий желтый сироп. И меня стало тошнить.

Я помчался в туалетную комнату. Меня вырвало в унитаз. Я лег на пол, ощущая виском холод кафельной плитки. И чувствовал себя взрослым.

Нью-Йорк(2006)

Я указал на пять верхних этажей Эль-Дорадо, огромного жилого здания в виде замка с двумя башнями, возвышающимися над Центральным парком. И сказал:

– Здесь я живу.

Девушка Лиззи, с которой у меня было свидание, удивленно взглянула на мой внушительный дом. И спросила:

– На каком этаже?

– Я занимаю весь верх южной башни.

Она недоверчиво посмотрела на меня.

Мы прошли через западную часть Центрального парка, и я, немного нервничая, провел Лиззи через холл Эль-Дорадо. Я потратил на покупку и ремонт новой квартиры семь миллионов долларов наличными, но мне все еще казалось, что охрана в вестибюле может принять меня за курьера и направить в сторону служебного входа.

Я купил квартиру около года назад. И сегодня, после долгих месяцев ремонта, настанет первая ночь, которую мне можно будет провести в новой спальне.

Мы с Лиззи собирались войти в лифт, когда из него вышел бас-гитарист Адам Клейтон из «U2».

– Адам? – удивленно спросил я.

– Моби? – ответил он, не менее удивленный.

– Ты живешь здесь?

Я знал, что в Эль-Дорадо живут Боно, Алек Болдуин и Рон Ховард[160], но об Адаме не знал.

– Да! – радостно ответил он.

– Ну, надеюсь, еще увидимся! – приветливо сказал я и потянул Лиззи за собой в лифт.

Мы поднялись на 29-й этаж, потом прошли вверх по лестнице к двери моей квартиры.

– Поверить не могу, что живу здесь, – сказал я, отпирая массивную металлическую дверь. Щелкнул автоматический выключатель, зажегся свет. Нижняя лестничная площадка-прихожая в моей пятиэтажной квартире была устлана ковром с нежным темно-синим узором, стены – обшиты дубовыми резными панелями. Мы поднялись в гостиную с витражными окнами и мраморным камином.

– Хочешь выпить? – спросил я у Лиззи.

– Нет, я не пью, – ответила она. Я удивился. Мы познакомились неделю назад, в баре в три часа утра, и мне казалось, что к этому времени все посетители напились, как я сам.

Лиззи была родом из Олбани. Невысокая, стройненькая, с золотистыми локонами, спадающими на плечи, она походила на прекрасную эльфийку. Мы целовались в баре в четыре утра, когда он уже закрывался. И я спросил тогда, не пойдет ли она со мной. И получил отказ. «Я не пойду к тебе сразу после знакомства, это легкомысленно», – объяснилась она. И добавила, что будет рада встретиться, если я позвоню и приглашу ее на свидание.

Я позвонил ей на следующий день, и мы полчаса болтали о музыке, политике и вспоминали детство. Она была умна, очаровательна и сама предложила мне встретиться. Я, конечно же, с радостью согласился. Положил трубку и сразу же озаботился.

В последнее время тревожность, связанная с интимными отношениями, усилилась. Иногда она была настолько сильной, что мне приходилось отказывать женщине даже в первом свидании.

Два месяца назад я позвонил своему психиатру и спросил о препаратах, снимающих тревожность. Он спросил:

– Вы пробовали когнитивно-поведенческую терапию?

– Нет, знаете ли! И не думал об этом, – ответил я раздраженно. Мне нужны были только лекарства – для починки поломанного мозга.

– Я выпишу вам лекарства, – успокаивающе сказал он. – Но сначала попробуйте КПТ, ладно?

Он дал мне телефон психотерапевта – доктора Барри Любеткина.

Я рассказал доктору о свой проблеме. Он сделал вывод: решение только одно – экспозиционная терапия. Или, попросту говоря, мне нужно ходить на свидания, сближаться с людьми и не убегать.

– Со временем тревожность уйдет, – пообещал Любеткин.

– Но вы не представляете, как это больно! – воскликнул я.

Он посмотрел мне в глаза и сочувственно улыбнулся.

В последнее время тревожность, связанная с интимными отношениями, усилилась.

– Милый мой, я занимаюсь терапией почти полвека. Поверьте, я знаю, насколько это больно. Чтобы было легче, вы должны приходить ко мне на сеансы.

Перед свиданием с Лиззи на меня накатила паника, и я хотел все отменить. Но мне следовало бороться с недугом, и я заставил себя встретиться с ней в веганском ресторане на Амстердам-авеню. Тревожность во время ужина утихла. После ужина мы пошли прогуляться по Центральному парку, и я привел ее в свою новую квартиру.

– Пойдем, покажу кое-что! – я взял Лиззи за руку и увлек на балкон гостиной.

– О, Боже! – воскликнула она восхищенно. С 33-го этажа открывался чудесный вид на город: внизу свободно раскинулась пышная зелень Центрального парка; стрела Пятой авеню пронзала массивы жилых зданий и офисных небоскребов Манхэттена и устремлялась к проливу Гарлем-Ривер; вид спокойного синего неба над океаном оживляли самолеты, взлетевшие в аэропорту Кеннеди.

Я потянул Лиззи в гостиную, но она отстранилась.

– Подожди, дай мне еще секунду.