Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Она подошла к краю и посмотрела прямо вниз, на западную часть Центрального парка, с высоты в 400 футов.

– Ну, я не знаю. Прямо как… – тихо сказала она и запнулась.

– Как в кино? – предположил я.

– Как в кино – это слишком просто сказано.

Мы вернулись в гостиную и поднялись на третий этаж. Отсюда с балкона открывался вид на реку Гудзон. Мы несколько минут смотрели на последние отблески заката. Лиззи глубоко вздохнула:

– Невероятно!

– Тут есть еще многое, на что можно посмотреть, – с гордостью сказал я и провел ее по металлической винтовой лестнице в обшитую дубом библиотеку, а оттуда – на панорамный балкон четвертого этажа.

– Балкон номер три!

– Черт побери! – растерянно высказалась она. – Так не бывает. Тебе няня не нужна?

– Может быть, – ответил я. И проводил ее к балкону номер пять, что располагался под крышей здания. Здесь дул ветер, зато шум Манхэттена не сильно давил на уши.

– Здорово? – спросил я.

– Можно поставить тут альпинистскую палатку? – пошутила Лиззи в ответ.

За ужином она рассказала, что занимается музыкой. Я тут же попросил:

– Сыграй мне что-нибудь!

– Конечно! – обрадовалась она. – У тебя есть пианино?

– Рояль на втором этаже.

– Этажи в квартире!.. – Она покачала головой. – Моби, ты крут.

Мы спустились на три этажа вниз, в гостиную.

– Все равно не верю, что здесь можно жить, – сказала она, оглядывая гостиную с турецким ковром XIX века, мраморным камином и книжными полками во всю стену. – Все такое… нереальное!

– Я рос в бедном районе Дариена, мы с мамой жили на пособие. – Не понятно почему, но мне захотелось довести это до сведения Лиззи. – И после того, как я ушел из дома, первое время жил на заброшенной фабрике в наркоманском районе.

– А теперь тут.

– А теперь тут, – улыбнулся я.

Лиззи села за рояль.

Я не был пьян и не паниковал. И это мне нравилось.

– Хочешь, спою что-нибудь из своего? – неожиданно предложила она.

– Ты сочиняешь песни?! – изумился я. – Я весь внимание!

Я опасался, что она разочарует меня. Но ее исполнение было безупречным, она играла завораживающую музыку, лирическая песня волновала чувства, а ее голос был низким, но сильным.

– Это здорово! – воскликнул я, когда она закончила. – У тебя есть договор на запись?

– Я работаю с менеджером, но ты знаешь, каково это, – с грустью ответила она.

– Ты собираешься издавать музыку под своим именем? Лиззи Грант?

– Не зна-аю, – неуверенно протянула она. – Звучит как-то незамысловато.

– Прекрасное имя, мне кажется.

Я сел рядом с ней за рояль и начал ее целовать. Она ответила – но вдруг отстранилась.

– Что такое? – озаботился я.

– Ты мне нравишься. Но я слышала, что ты занимаешься этим со многими.

Мне захотелось соврать – наплести что-нибудь про наветы, завистливые сплетни и свою пуританскую строгость. Но я промолчал.

– Давай снова встретимся. Я позвоню, – сказала она, вставая из-за рояля.

– Хорошо.

Я проводил ее вниз, на 29-й этаж, и у лифта поцеловал на прощание.

Не так я представлял себе окончание вечера. Я думал, что мы освятим мое новое жилище водкой и сексом. Но, к моему удивлению, сорванные планы не вызывали у меня сожаления. Я не был пьян и не паниковал. И это мне нравилось.

Миллионы, потраченные на покупку и ремонт этой безусловно прекрасной квартиры, ничего во мне не изменили.

Вернувшись в квартиру, я ходил вверх и вниз по лестницам, смотрел, как мягкий свет торшеров ложится на дубовые панели и дорогую рубчатую обивку диванов. Потом поднялся на самый верхний балкон и долго любовался простирающимся подо мной Манхэттеном.

Мне вдруг захотелось ощутить гармонию своей жизни. Ведь она была мною достигнута, создана – разве не так?

Но я ее не ощущал.

Новая квартира казалась мне совершенной. Элегантный, роскошный, респектабельный дом. Здесь было все, о чем я мечтал в детстве. Так почему я не чувствовал счастья?

Я спустился вниз, и вниз, и еще вниз по множеству лестниц в гостиную и сел за швейцарский рояль ценой в 20 000 долларов, на котором играла Лиззи. Снял обувь, поставил босые ноги на турецкий ковер и начал играть «Гимнопедию» Эрика Сати[161]. Перед переездом я говорил друзьям и членам семьи, что состарюсь в этой квартире и умру счастливым, сидя за роялем.

Я резко встал и вышел на балкон.

Меня охватила паника. Я имел все, в миллион раз больше, чем все. Но не был счастлив. Миллионы, потраченные на покупку и ремонт этой безусловно прекрасной квартиры, ничего во мне не изменили.

Я пошел на кухню и налил себе полстакана водки. Выпил ее, словно воду. Налил еще. Когда я начал пить в средней школе крепкое спиртное, оно вставало мне поперек горла, и его приходилось разбавлять газировкой или соком. А теперь водка проваливалась в меня без всяких проблем.

Спиртное немного утихомирило панику. Но совсем чуть-чуть.

Зазвонил телефон. Первый звонок стационарного телефона в новой квартире!

– Мо! Это Фэнси! Мы идем в «Sway», давай с нами!